«Люди бегали по улицам, стучали друг другу в окна: «Вставайте! Победа!».
Все, взрослые и дети, кидались друг другу на шею, обнимались, плакали, кричали. Все мы были, наверное, похожи на безумных — не было у нас прежде такой великой общей радости. В это утро люди перестали говорить обычное будничное «здравствуйте». Здороваясь, мы целовались, крепко пожимали друг другу руки. Дети бегали с флажками, юноши и девушки, взявшись за руки, шли посередине улицы, ликуя, смеясь, распевая песни. Появилась гармонь. За какой-нибудь час город приобрел праздничный вид».
Так вспоминают люди те памятные дни…
Война закончилась. Никита вернулся домой, но дети его совершенно не знали, он был для них чужим дядей.
Сын Анатолий вспоминает такую историю:
Во время войны сестрёнка Надя жила у бабушки Жени, в поселке Карабут. По дороге домой отец заехал к ним. Когда он подходил к дому, сидевшая на ветке дерева Надя крикнула ему:
– Эй, дядя, возьми яблоко! – совершенно не подозревая, что это её отец.
Вернувшись домой, Никита сразу стал много работать, чтоб прокормить семью. На работу он уходил рано утром, а возвращался поздно вечером. Иногда приходилось выписывать наряды, так как он продолжал оставаться прорабом в строительном цехе. Дети практически его не видели, и он мало проводил с ними времени.
Послевоенное восстановление сельского хозяйства стало тяжелым испытанием для украинского народа. Последствиями четырехлетней немецко-румынской оккупации стали огромные человеческие потери, разграбленное и разрушенное народное хозяйство. Земля, изрытая окопами и траншеями, изуродованная снарядами, заросла сорной травой. Не хватало горючего, техники, рабочей силы, семян, фуража, продуктов для хлеборобов. Хотя в конце 1945 года посевные площади несколько увеличились, республика смогла продать государству зерна, но… на треть меньше, чем до войны. Ресурсы села были мизерными. Трудности обострились в середине 1946 года, когда малоснежная зима сменилась наиболее засушливыми за последние 50 лет весной и летом. Озимые и яровые почти полностью погибли. Осенью 1946 года на селе развернулись широкие репрессии. Восстановив действие «Закона о пяти колосках» начала 1930-х годов, судебные органы республики только в ноябре 1946 года жестоко наказали 2313 крестьян; за сбор колосков, брошенных в поле после жатвы, 1800 голодающих колхозников в течение одного месяца были осуждены к тюремному заключению сроком от одного до пяти лет. В стране вспыхнул страшный голод, ставший причиной массового распространения дистрофии. К лету 1947 года в Украине было зарегистрировано более 1 миллиона больных дистрофией, из них в марте-июне умерло более ста тысяч. По неполным данным 1946 – 1947 годов в 16 областях Украины умерли от голода около 800 тысяч людей. В страну опять вернулась карточная система. Людям давали по 100 граммов хлеба. Дети пухли от голода. Вот несколько выдержек из писем по Воронежской области.
24. XI. 46 г. «…Жить нам нечем: нет ни хлеба, ни картошки, мы начинаем отекать от голода и погибаем». (Ендовицкая А.И., Воронежская обл., Подгоренский р-н, х.
Вязовый, – Ендовицкому С. П., пп 90244).
1. XI. 46 г. «…Живём мы в кошмарных условиях. Есть нам совсем нечего, питаемся только желудями, а от этой пищи мы едва таскаем ноги. В этом году умрём от голода». (Плужников А.И., Воронежская обл., г. Калач, Подгорненский с/с, к-з им. Красной Армии, – Плужникову И. И., пп 09866).
В таких условиях жили люди, и семья Балацких не была исключением. Им приходилось туго, как и всем, но они возлагали все свои проблемы и переживания на Бога, и Он заботился о них. И хотя часто в их доме было нечего есть, но Господь сохранил им жизни.
«Как-то раз мама нашла на чердаке старую шкуру от какого-то домашнего животного, долго её варила, добавив разных кореньев, чтоб было хоть что-то похожее на суп. Нам так хотелось чего-то мясного, что мы рады были и этой шкуре: жуём мы её, жуём, а она не жуётся», – вспоминал Тимофей этот случай. Но, несмотря на все переживания и трудности, родители учили своих детей всегда и во всем полагаться на Господа и не забывать, что надо благодарить Его за все.
