Допросы продолжались и продолжались. За это время поменялось три следователя. После заключительных выводов предыдущего следовала запись руководителя следственного отдела примерно такая: «Направить на повторное доследование. Ответственным за следствие назначить майора такого-то». Как правило, новый следователь был выше по званию предыдущего и старше по возрасту. Естественно, более опытный. Все начиналось заново. Те же материалы, те же вопросы, те же протоколы.
Но что-то во всем этом процессе допросов у следователей не складывалось. То ли доказательная база была неустойчивой, то ли фактов не хватало. Это отец понял потом, спустя много лет, вспоминая все пережитое. И анализируя, сопоставляя, догадываясь, сделал такие выводы.
Как-то во время очередного допроса следователь спросил:
– Вы призывали в своих проповедях к свержению существующего советского строя?
– Никогда не призывал.
– А в частных беседах или на религиозных сходках пытались устроить заговор?
– Нет, такого никогда не было.
– Свидетели показали, что вы говорили: «Земля и все дела на ней сгорят!» Было такое?
– Возможно. Это записано в Библии во Втором Послании апостола Петра.
– А что под этим подразумевается?
– Только то, что написано, буквально. Здесь нет никакого двойного смысла.
– А что могли подумать ваши прихожане тогда, слушая вас?
– Не знаю. Каждый имеет свои мысли.
– Скажите, а вместе с землей и советская власть тоже сгорит?
– Там конкретно об этом не написано, но мы, как люди верующие, верим Библии. Однако прямо вот так об этом я никогда не говорил.
– Ну а люди, которые вас слушали, могли так думать?
– Я не знаю. Может, и могли. Неизвестно, что в сердце человека.
– Ясно! Так и запишем, что вы не отрицаете, что в результате вашего обращения к слушателям, люди, возможно, могли слова, вами сказанные, принять как призыв к заговору с целью свержения советской власти…
Подобные доводы и стали основанием к приговору суда: «…осужден 28 октября 1944 года военным трибуналом войск НКВД Днепропетровской области по статье 54-10, часть вторая, УК УССР к лишению свободы на десять лет с поражением в правах на пять лет».
То есть, с 13 апреля по 28 октября, более полугода, на каждом допросе: «А вы говорили…? А куда ездил? А с кем была встреча? А кто был главный?» И раз в сутки – двести грамм хлеба. И суп с селедкой. И по ночам – гулкие шаги коридорного дежурного: «Ты – враг, ты – враг, ты –враг…»
Минуло пару лет. Остался позади следственный изолятор с ожиданием участи. Осталась в памяти камера, соседство с различными преступниками. Как-то однажды, получив передачу с незавидным провиантом, услышал: «Мужик! Давай сюда половину, остальное можешь на окно положить, не бойсь, никто не возьмет!» Такие правила: отдай половину, за остальное не бойся. А если не отдать? Тогда бойся!
