…хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Тогда опять закричали все, говоря: «не Его, но Варавву». Варавва же был разбойником. Ев. Иоанна 18, 39-40.
Тюремные стены, промозглые своды. День казни. В душе разъедающий страх. Он больше не выйдет живым на свободу, Железных цепей не порвет на руках.
Смутьян и убийца – разбойник Варавва, Он судьбы людские калечил не раз, И чьими-то жизнями ради забавы Играл, но возмездия близится час.
Захлопнулись с лязгом тюремные двери. Солдаты. Удары. Ступени. Толпа. Последняя жалкая мысль о спасенье Исчезла от скорбного вида креста.
В безумной агонии мысли мелькали, Менялись в них лица, поступки, места… Но что-то нелепое люди кричали: «Варавву на волю! К распятью-Христа!»
Распять Иисуса! Распять Назорея! Он имя такое когда-то слыхал: Постойте, не Он ли тогда в Галилее Творил чудеса и больных исцелял?
Тогда в чем, ответьте, Его преступление? За что Его смерти хотите предать? Но ульем гудела толпа в исступленье «Варавву на волю! Иисуса-распять!».
С Вараввою встретился взгляд Иисуса В очах отражалась небес глубина, Смотрел Он с любовью и тихою грустью «Живи, человек, Я умру за тебя».
Смиренный и кроткий, одет в багряницу, (Вонзается в кожу терновый венец), Смотрел Иисус на зловещие лица И громко молился: «Прости им, Отец».
Со звоном оковы железные пали. Но что ж ты медлишь, Варавва, иди! А римские стражи Христа бичевали, Плевки и распятье ещё впереди.
Бежать бы отсюда, да ватные ноги, И разум назойливый сверлит вопрос: «Я в жизни так тяжко грешил и так много, А смерть за меня принимает Христос?»…
Варавва, я думаю, шел за толпою, Считая удары слепого хлыста. Он должен был, потом облившись и кровью, В бессилии падать под грузом креста.
История жизни Вараввы до боли, Быть может, знакома, мой друг, и тебе В оковах греха, погибая в неволе, Ты душу свою отдаёшь сатане.
Христос – Искупитель… Твои преступленья Он кровью омыл на Голгофском кресте. Он веру дарует, любовь и спасенье И новую жизнь предлагает тебе.
