Песнь Пятая
Я наконец-то в сад пришёл К моей сестре, к моей невесте. Отраду сердца я нашёл, Мы снова рядом, снова вместе. Набрал я мирры аромат, Наполнил всё моё сознанье, Я счастлив так, и я так рад, Мое ликует обонянье. Поел я сотов, мёд течёт, И с молоком вина напился. Мне уваженье и почёт, Смотрите – я развеселился! Друзей возлюбленных прошу: Вы ешьте, пейте, не смущайтесь. В саду я счастье нахожу, И вы плодами насыщайтесь.
Я сплю, а сердце всё не спит, Но ожидает и томится, Я слышу, где-то глас звучит, Возлюбленный ко мне стучится, Он говорит мне:
Отвори! Моя невеста и сестрица, Мне наслажденье подари, Моя святая голубица. Вся голова моя в росе, И кудри влагою покрыты. Меня влечёт к твоей красе К твоим чертам непозабытым.
Но если я сняла хитон, То как мне встать и вновь одеться? Я сплю, а за стеною он, Всё ждёт меня, чтоб вновь согреться. Я ноги вымыла уже И вновь марать их нет желанья. А он стучится, и в душе Горит любовное мечтанье.
Ко мне он руку протянул Сквазь скважину замка дверного, И всё во мне перевернул, И встала я с постели снова. Кипела внутренность моя, Как море в бурю, бушевала, И мирра шла через края, С перстов моих на пол стекала. Открыла двери я ему, И насладиться им хотела, Но он опять ушёл во тьму, Его схватить я не успела. Когда он говорил со мной, Души во мне моей не стало, Он растворился в тьме ночной, А я в унынии взывала: «Вернись, возлюбленный, ко мне, Я жду!» – но он не возвращался. Душа горела как в огне, И дух кипел и возмущался. Изнемогая от любви, Во мраке долго я ходила, Разбила ноги до крови, Нигде его не находила. Скиталась долго я одна, Ночную стражу повстречала, Меня изранила она, Меня избила, я кричала. С меня сорвали мой хитон И сняли грубо покрывало. Не приходил на помошь он, К нему напрасно я взывала. Где ходишь ты в ночи сейчас, Мой долгожданный, мой любимый? Я снова заклинаю вас, О, дщери Иерусалима! Когда увидите вы вдруг Того, о ком я песнь слагаю, Скажите – я в объятьях мук, И от любви изнемогаю.
Скажи, красавица, чем он Других возлюбленных прекрасней? Он далеко не Соломон, А у тебя такие страсти! Скажи, чем лучше он других, Коль просишь нас и заклинаешь, Быть может, много есть таких, А ты не видишь и не знаешь?
Любимый мой румян и бел, Десяткам тысяч не сравниться, Любимый мой красив и смел, Я им живу, и он мне снится. Его лицо и голова – Как золотое изваянье, Его певучие слова Рождают страстное желанье. А волосы – как те угли… Кудрявы, мягки и волнисты, Блестят, сверкают издали – Как чёрный ворон в небе чистом. Его глаза как небосвод, Как голубей влюблённых пара, Сидящих у потока вод В тени от солнечного жара. Они купались вдалеке, Они свободны и привольны, Воркуют сладко налегке, В покое сыты и довольны. Его ланиты как цветник, Цветами радуги горящий. В нем бьёт живительный родник Воды кристальной, говорящей. Как гряды благовонных трав И дивно пахнущих растений, Букет свой трепетно собрав, Я погружаюсь в наслажденье. Его уста, как два цветка, Две лилии в широком поле, Как два живительных глотка, Но не напьюсь я ими вволю! Из них течёт нектар и сок, Потоки мирра источают, И каждый сладостный глоток Любить без меры научает. Как золотые кругляки, Так мускулисты его руки, Они нежны, они легки, В них никогда не знаю скуки. В руке его горит топаз, Переливается, сверкает, Я наслаждаюсь всякий раз, Когда меня он вновь ласкает. Как из слоновой из кости Его живот, вокруг сапфиры, Меня от страсти не спасти, В душе звучат кимвал и лира. Как пара мраморных столпов, Его так мускулисты ноги, Не зная страха от врагов, Они шагают по дороге. Они уверенно стоят На крепком золотом подножье, Они уверенность таят, Идя ко мне сквозь бездорожье. Его величественный вид Подобен славному Ливану, Как кедр, как мрамор и гранит. Я ждать его не перестану. Сладки как мёд его уста, Из них нектарный сок струится. Он весь – любезность, чистота, Никто с ним в мире не сравнится. Он лучше тысячи других, Он сердцем предан мне и верен, Вот кто мой друг и мой жених, О, Иерусалима дщери!