За свою двухтысячелетнюю историю церковь претерпела много различных изменений. Первая Иерусалимская церковь была большой-большой семьей, где стремились к справедливости и где было все общее. Такая форма, хоть и считается многими идеальной, не прижилась в мире гонений, бегства и миграций. Века спустя церковь становится приходом. Это интересная метаморфоза, но в этой статье не будет исторического исследования. Мы посмотрим на происходящие перемены в современных общинах.
Итак, чем приход отличается от общины, и почему последняя с течением времени становится приходом?
Безусловно, здесь выражено чисто субъективное мнение автора, с которым читатель может не соглашаться (приглашаю к разговору).
Община образовывается на основе общих убеждений и вероучения, если оно уже существует. Если его еще нет, община или группа общин стремится выработать оное. Чем ближе община ко времени своего возникновения, тем больше в ней коллективного и братского духа. Появлялись общины обычно во враждебной им среде, поэтому члены общины стремились к общению друг с другом, и, как правило, собирались вместе гораздо чаще, чем один раз в неделю. Их интересы были в общине, их понимали и принимали в общине, дети чувствовали себя более безопасно в общине, молодежь создавала семьи в общине. Одним словом, все чаяния верующих были в Боге и общине. Церковь в таком случае была отделена от мира и чужда для мира.
В позднем Советском Союзе государство очень сильно помогало верующим жить общинной жизнью, потому как везде они были «не от мира сего». В школе детей из христианских семей унижали, часто и учителя в этом принимали участие, указав на объект насмешек, выставив перед классом мальчика или девочку, не желающих вступать в пионеры. Молодым верующим было закрыто высшее образование, равно как и карьерный рост – на производстве выше бригадира христианин почти никогда не мог подняться. Бывали, конечно, и исключения, не без этого, но на то они и исключения.
Куда было деваться христианину, если он везде чужой, и все хотели его «перековать»? Конечно, он шел в церковь. Только там он и мог чувствовать себя принятым, понятым и понятным; там он дома, в своей среде.
В небольших общинах люди друг друга знали, дружили, любили и уважали. Враждебность мира очень способствовала единству христиан. Конечно, я далек от того, чтобы идеализировать ситуацию, в любом сообществе возникают трения, но сейчас не об этом.
Служители общин, как правило, наравне с другими верующими работали где-то на производстве. Поэтому их материальное положение не зависело от количества людей в общине. Если общины и стремились к увеличению, то их мотивацией было спасение грешников, но никак не стремление увеличить бюджет.
Верующие в общинах очень сильно отличались от мира своим поведением, трудолюбием, исполнительностью, лексикой, одеждой, трезвостью, верностью и нравственной чистотой. Среди общества, верующие люди нередко узнавали друг друга по поведению и одежде, будучи совсем незнакомы. Общинная жизнь подвигала верующих к лучшему и более глубокому знанию Библии. Уже просто потому, что они были часто на богослужениях: в воскресенье по два-три раза, в будни – как минимум два раза, поэтому чаще слышали библейские тексты. А частое слышание способствует запоминанию. Кроме этого многие, особенно молодежь, имели желание углубляться в Слово Божие и размышлять о нем.
Молодые люди из общин, попадая на службу в армию, были достаточно подготовлены, чтобы выдерживать натиск атеистической системы в лице своих командиров, от лейтенантов до полковников, и противостоять давлению своих собственных сослуживцев.
Общинная жизнь способствовала развитию страннолюбия или, говоря современным языком, гостеприимства. Чем проще жили люди, тем шире они открывали двери своих домов для единоверцев, часто совершенно им не знакомых. Таким гостеприимством нередко пользовались братья-солдаты. Заброшенные далеко от дома, они искали и жаждали общения с родственными душами, даже если это были только пожилые люди.
Здесь я хотел бы привести конкретный пример христианского гостеприимства в Мурманской общине. Недалеко от квартиры, где жила христианская семья, находились воинские части. Адрес этого семейства верующими солдатами передавался из призыва в призыв, и братья по возможности ходили туда. Когда в увольнение, когда в самоволку, днем и вечером, иногда и поздно вечером. Жила там вдова лет сорока пяти и четверо ее дочерей. Двери их квартиры всегда были открыты для гостей. Приходили по одному, иногда по двое или трое, всех принимали, всех кормили, ободряли Словом Божьим. Иногда приезжали родители солдат…
Патруль тоже знал этот адрес и иногда захаживал, ища самовольщиков. А это было уже небезопасно. Хозяйка шла на эти жертвы, и, может быть, и это в том числе, послужило тому, что все дочери ее и многие внуки, а теперь уже и правнуки стали верующими. Бог в долгу не остается, и благословляет праведника до 1000 родов!..
Я тоже получил их адрес по наследству… Тогда мы, молодые солдаты, даже и не подозревали, какой создаем им дискомфорт. Только много позже до нас дошло, что их скромный бюджет делился с нами, у солдат-то, понятно – денег не было совсем. Эта семья поступала по Слову Божию и совершенно бескорыстно – что было с нас взять? Здесь можно было бы еще многое вспомнить… Спасибо вам большое, сестры!
Ну, а что же приход? В приходе люди очень мало, а то и вовсе не знают друг друга. Общинной жизни почти нет. В наш век индивидуализма это многих устраивает: никто тебя ни о чем не спрашивает, в душу не лезет. Отстоял службу или отсидел собрание – и домой. Прихожане почти не имеют никакой ответственности перед церковью. Пришел-ушел, придешь ли через месяц или через год – никого особенно не волнует. Духовная жизнь прихожанина – это крепость за семью замками, куда даже священнику или пресвитеру путь навсегда заказан.
В приходе священнослужители получают зарплату за счет прихожан или вынуждены содержать свои производства и отправлять требы.
Приходская церковь с течением времени становится все более обрядовой, а духовная жизнь, в лучшем случае, еще есть в кругу священства, инициатива же из среды прихода почти не исходит. И становится такая церковь все более и более похожей на Лаодикийскую – всё есть, а жизни нет.
Но почему же тогда, при всей привлекательности общинной жизни, общины нередко превращаются в приход? Так происходило с англиканами, лютеранами, реформаторами и другими деноминациями. Не могу говорить о более ранних временах, это «хлеб» историков, ну, а наблюдая за нашими переменами, дерзну кое-что предположить.
В последние годы жизни Советского Союза на нас нежданно-негаданно обрушилась свобода. К молитвенным домам потекли ручейки людей (иногда весьма полноводные), которые жаждали духовных истин и искали Бога. Но в мире они не имели опыта общинной жизни и далеко не всегда были готовы целиком и полностью влиться в общину. Но они вошли в церковь и, зачастую, были достаточно влиятельными, чтобы постепенно двигать общину к приходу. Этому также способствовало новое поколение, выросшее в общинах, но не особо обремененное духовной жизнью. (Как говорят специалисты: новое поколение всегда слабее предыдущего. Не знаю, насколько это верно, но в духовной жизни и ветхозаветного Израиля, и новозаветной церкви – это очевидно!). Начиналось, как обычно, с малого: традиции объявили устаревшими, к ним часто относили и библейские нормы, кротость и скромность отправили на свалку истории, проникали элементы мирской музыки, моды и поведения. Верующих во время свободы стали на равных принимать во всех кругах общества, следовательно, надо быть «на уровне», часто очень сильно подражая миру. Здесь справедливо слово апостола Петра: «Кто кем побежден, тот тому и раб». Народная пословица вторит ему: «С кем поведешься – от того и наберешься».
В связи с активностью за пределами церкви, времени на собрания в общине уже не хватало. Посещаемость падала, количество богослужений стали сокращать, и во многих церквах осталось только одно воскресное собрание. В это одно собрание служители пытаются втиснуть всё: и детское служение, и музыкальное служение, десятки важных объявлений и прочее, и прочее. Время для проповеди остается минимальное, в которую пастор пытается собрать все ингредиенты молитвенного собрания, библейских размышлений (разбор Слова) и воскресного богослужения. Пасторы-то пытаются как лучше, но нельзя объять необъятное. Люди теряют интерес к общению, которого, становится все меньше, члены церкви становятся все более чужими друг другу. Так постепенно община превращается в приход, где служители, то есть братский совет, еще пытаются вдохнуть жизнь в общину-приход, но прихожане, если и посещают церковь только по воскресеньям, считают это вполне достаточным.
В наше время бизнес-отношений «время деньги» ценность богослужений падает, и верующие легко могут променять собрание на возможность заработать лишние деньги. Бескорыстная братская помощь тоже ушла в разряд платных услуг. Этот список можно было бы продолжать…
Какой итог? Чем меньше влияние Слова Божьего на общину, тем больше влияние мира (природа не терпит пустоты, или свято место пусто не останется). Чем слабее духовная и общинная жизнь, тем быстрее община превращается в приход, увы.
Картинка, как видите, получилась не очень оптимистичной. Неужели все так плохо?
Говоря об общей ситуации, Христос замечает: «По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь».
По отношению к верующим Павел советует: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды».
И опять Христос: «Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего».
