«Ты посылал на меня многие и лютые беды, но и опять оживлял меня и из бездн земли опять выводил меня», – так однажды царь Давид сказал Богу. Эти слова, записанные в мировом шедевре, в Библии, до сих пор актуальны для каждого человека, живущего на земле. Это слова правды. Об этом и мои размышления.
Они о том, как внезапно оборвалась привычная жизнь, как за считанные мгновения лишаешься всего, как пытаешься собрать себя по кусочкам. И как в кромешной тьме новой шокирующей реальности, потеряв смысл жить, встречаешься с Богом. О том, как Бог Сам находит тебя там, где, казалось, ты был в полнейшем одиночестве. О том, как оставляя многие вопросы без ответа, Он даёт Себя Самого.
Я рассказал здесь о трёх таких встречах. Их было больше. Но эти три стали поворотными, ведущими из тёмной глубины долины к выходу и свету. Каждая изменила меня. Каждая дала по-новому узнать Бога. Каждая вела к новому исцелению.
Кто-то из вас, моих читателей, прямо сейчас одиноко бредёт по своей долине, не видя ни проблеска выхода. Кто-то уже из неё вышел. Но если вы ещё её не прошли, вы обязательно в неё войдёте. Моя надежда, что эти три главы помогут вам найти Бога прямо в сердце ваших обстоятельств. Выход будет. Я молюсь, чтобы вы обрели Бога по пути.
В начале была боль… (Размышления над Псалмом 5, стих 4)
«Господи! Рано услышь, голос мой — рано предстану пред Тобой, и буду ожидать» Псалом 5:4
Уже прошло более пяти месяцев с тех пор, как я зашел в долину смертной тени. В течение очень короткого времени моя жизнь подверглась страшным ударам, которые шли один за одним, пока я не лишился всего, что формировало мою идентичность. Я этого не ожидал, не планировал. Я не был к этому готов. Удары застали меня врасплох. Они внезапно выбили из-под ног почву и посыпались на меня с сокрушительной силой. Я всё ещё кровоточу, всё ещё испытываю сильную боль, хотя уже намного легче – именно благодаря тому, о чём буду рассуждать ниже.
Нет смысла описывать эти удары, чтобы мои размышления над вопросами более значимыми не показались далёкими моему читателю. Моё желание, чтобы любой мог найти для себя то, что в трудное время может стать для него спасительной соломинкой или хотя бы пядью твёрдой почвы под ногами. Я всё ещё нахожусь в долине смертной тени. Сейчас, когда я пишу это, я знаю, что мне в скором времени предстоят новые потери. Но я уже не боюсь; я уже достаточно окреп, чтобы повернуться к ним лицом и посмотреть им в глаза…
Долина смертной тени – выражение, давно вошедшее в обиход, – имеет библейские корни. В книге Псалтирь царь Давид пишет о своих взаимоотношениях с Богом во время глубоких жизненных потрясений: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Псалом 22:4). В буквальном смысле он описывает глубокую расселину между скалами, через которую пастух проводит овец к хорошему пастбищу. Высокие скалы нависают над тропой, закрывая солнечный свет. В потёмках можно легко оступиться, провалиться в ров, наступить на скорпиона или змею, а можно столкнуться и с голодным львом. Давид поэтически проецирует этот опасный путь на глубокие боль и страдания, через которые ему приходится время от времени проходить. Но даже в опасной темноте он ощущает невидимое присутствие с собой Бога, идущего с ним рядом и защищающего его. Долина смертной тени и сегодня является понятным нам описанием нашего болезненного жизненного опыта: ведь кто может избежать боли, страданий и потерь! Мы все однажды заходим в свои долины, и чаще всего – абсолютно неожиданно и не по своей воле.
Уже много лет я занимаюсь ходьбой. Я не люблю бег, а ходьба идеально подходит мне для нагрузки на сердце и лёгкие. В дополнение, когда я хожу, я много размышляю, анализирую, молюсь и просто мечтаю. Ходьба переключает моё сознание с проблем на поиск путей их решения. Я люблю говорить: «Я хожу, чтобы развеять голову и переключить мозги». Поселившись в Братиславе, я проложил себе путь длиною в 8,5 километров. Это немногим больше необходимых 10000 шагов. И я стараюсь следовать своей рутине каждый день уже много лет подряд.
С тех пор, как в Украине началась война, как нам пришлось бежать из родного города, книга Псалтирь стала моей любимой. Это признанный шедевр мировой литературы. Это сборник 150 изумительных молитв и песен, которые абсолютно не утрачивают своей актуальности со временем. И сейчас каждый может найти в них то, что глубоко его коснётся, что заставит звучать – минорно или мажорно – струны души. Эта книга и сейчас не оставит вас безразличным. Я читаю её каждый день, по псалму в день, и размышляю над тем, как он относится к моей жизни, к моей боли, моим страданиям. Как и ходьбу, я не оставляю эту рутину ни на день.
Лишений и страданий, принесённых войной, даже без каких-нибудь дополнительных, уже достаточно, чтобы ввергнуть человека в трясину отчаяния. Каждый день следишь за событиями дома, понимая, что ситуация скатывается вниз по спирали… Не думаю, что я единственный, кто точно представлял себе, как должно окончиться моё странствие. У меня были пять конкретных целей, просьб, получив которые я бы вышел из долины и вновь обрёл полноту жизни и счастья. Так я себе это представлял. Я был искренне в этом уверен. И об этом я искренне молился и просил молиться других. Я молюсь о них и сейчас… Только фокус моих молитв радикально сместился. Объект моих молитв стал совсем другим. Меня научили этому боль, долина и псалмы. Боль стала началом моего преображения. И мне помогли это закрепить прекрасные сильные, прошедшие свои долины люди, которые, как оказалось, всё это время шли рядом со мной и, как опытные поводыри, направляли мои шаги и мой взгляд именно туда, куда нужно было смотреть для исцеления и обретения новых сил и перспектив жизни.
Мои пять просьб, как заезженная пластинка, были всем, о чём я мог просить – постоянно, непрерывно, ежедневно. «Боже, дай… Боже, не допусти…Боже, а может… Боже, пусть…» Ведь я не один, кто так молится? Причем, искренне, с полной верой, во имя Господа, нисколько не сомневаясь. Но проходят дни. Дни складываются в недели. Недели – в месяцы, а месяцы – в полугодие. А ответов нет. А с небес – тишина. А Отец не посылает ответ даже по совокупным неотступным молитвам обо мне многих. Я жду, я терплю и каждый день снова приношу их Богу, и снова жду, рыдаю и терплю. Но нет ответа. А без ответа приходит отчаяние. Уже нет сил. Уже даже не знаю, что ещё отдать Богу, что ещё предложить Ему. Осталось ли во мне ещё хоть что-то, чего Он бы не взял? Иногда кажется, что на любой просвет надежды Бог указывает сверху и говорит: «Отдай»! Отдаю. Жду. Терплю. Молю. Безответно. Отчаяние ещё глубже, ещё крепче сжимает свои тиски. Доколе, Господи?!
Да, я уже конкретно знал, сложил в голове план, как и где закончить этот путь, и четко представлял себе процесс, и что напишу в последней записке… Я только не был уверен, когда…
А не был уверен, потому что каждый день читал псалмы, а они пропитаны надеждой, несмотря на боль. И потому что ещё оставалось, ради кого продолжать жить, и я осознавал эту ответственность. И потому что была ежедневная рутинная «прочистка мозгов» во время ходьбы. И потому что рядом шли верные друзья, которые любят, и которым не всё равно, и которые задавали конкретные вопросы и смело говорили отрезвляющие истины. Пройдя свои долины, они не устают мне говорить: «Смотри на Бога! Держи глаза на Боге! Не сомневайся! Пусть не смущается твоё сердце! Жди большего, чем просто ответов на свои просьбы. Здесь, в долине, есть ты и Бог. Доверься Богу. Позволь Ему наполнить твой каждый момент Собой. Не держись за просьбы. Отдай руль и коробку передач Ему!» Я это понимал и не понимал. Понимал головой. Хорошо понимал – ведь за плечами два десятилетия пасторского опыта. Но по-настоящему не понимал. Но уже понимать начал, и в этом понимании расту. И уже имею силы об этом писать. И достиг этого, потому что вначале была боль.
В процессе эмоционального исцеления очень важна ежедневная рутина. Она даёт, к чему стремиться и чего ожидать в течение бесконечно долгого и болезненного дня…Придерживаясь рутины, можно распланировать время и создать некое ощущение, что жизнь не замерла. Совсем недавно в своей рутине я дочитал до конца Псалтирь и начал перечитывать его заново. Пятый псалом глубоко коснулся меня. Он не выходил из головы. И пока проходил свои километры, я много молился и размышлял о нём. Чаще всего, когда ходишь, молитвы и мысли несколько хаотичны: увидел что-то по дороге – и отвлёкся. Но в тот день мысли ровно складывались одна за другой. Придя домой, я сразу же сел и записал всё в молитвенный дневник, чтобы не забыть. Этим открытием – или откровением – и делюсь.
В пятом псалме Давид говорит: «Господи! Рано услышь голос мой – рано предстану пред Тобой, и буду ожидать».
Всё в этом стихе говорило обо мне: о моей утренней рутине читать Библию и молиться. Я рано встаю, взываю к Господу, даже со слезами, и жду! О, как я жду! У меня есть мои пять просьб – мои путеводители из долины на свободу. Ими исписан мой дневник. Я повторял их, словно мантру, тысячи раз в день. О них молятся мои знакомые! Только вот уже почти полгода, а ответа нет. Что-то не срасталось… Размышляя, я понял, что, живя в ожидании чего-то в будущем, возлагая все свои надежды, что именно это исполнится и возвратит тебя в твой прежний покой, невыносимо. Это утомляет. Это сушит изнутри. Это абсолютно лишает радости каждый день. Дни теряют свой смысл. Я просто бесцельно влачу существование, ожидая своих идеальных условий. А каждый день ожидания становится мучением.
Я шел, размышлял о псалме и просил Господа научить меня жить: жить сегодня, жить сейчас, жить в этом моменте. Жить, невзирая на ожидания. Жить и радоваться, даже если на пять моих просьб не будет ответов. Мне так хотелось понять, возможно ли это. Может ли быть другой выход из долины, чем мои просьбы? Я хотел, чтобы в моей душе произошел прорыв вперёд. Чтобы редкие хорошие эмоции не возвращались назад, во тьму уныния, как через вращающуюся дверь. Я хотел выйти наружу, вырваться из объятий депрессии и обрести радость в каждом моменте каждого нового дня!
Трое прекрасных друзей помогают мне идти через мою боль. Я часто сравниваю их с друзьями, которые на носилках принесли больного товарища к Иисусу и разобрали крышу дома, чтобы опустить его у ног Спасителя. У каждого своя судьба. Каждый был в своей неповторимой долине. Каждый был научен Богом через испытания. Боль предваряла их радость в Боге. Для них тоже вначале была боль… Я шел и благодарил за них Бога – без их заботы меня бы уже не было. Я вспоминал и анализировал их советы. И я понял, что они, каждый по-своему, независимо друг от друга и основываясь каждый на своём опыте в долине, говорили мне в один голос об одном и том же: нужно начать жить – сейчас, в этом моменте, в каждом моменте каждого дня. Но я этого не понимал, ведь мои просьбы не исполнялись. И вот я начал понимать!
Иисус Христос сравнивал истины Божьего слова с зернами. Зерно падает на почву, но нужно время, чтобы оно взошло. Нужен труд, чтобы оно превратилось в колос и принесло плод. Так и мои друзья терпеливо сажали зерна Божьей истины в мою разорванную в лохмотья душу, кропотливо обрабатывали её и поливали мои раны, терпеливо ожидали меня. Посаженное ими зерно не проросло мгновенно. Потребовалось время, но оно всё же начало прорастать.
Я шел и вспоминал слова моих друзей, что наш Бог заполняет Собой наши пустоты, и что я не оставлен сам. Что надо начать жить сейчас и принимать от Бога то, что Он даёт сейчас, а Он выведет из долины Сам. Что радость в Боге делает каждый момент значимым. И наконец-то в моём воспалённом сознании мысли начали раскладываться по полочкам.
«Господи! Рано услышь голос мой — рано предстану пред Тобой, и буду ожидать». Давид взывает к Господу и ожидает. Ожидает чего? Возможно, Давид ожидает от Господа каких-то действий, результатов, исполнения своих желаний. Возможно. Потому что именно этого ожидаем мы. Потому что я ожидаю от Бога только исполнения моих пяти просьб. И поэтому мы унываем и разочаровываемся в Боге, когда не получаем от Него того, о чем просили. Мы устаем ждать. Мы отчаиваемся, потому что основываем нашу радость на несбыточных мечтах. Но Давид был человеком по сердцу Божьему. А раз так, то что, если он ожидал от Господа не исполнения своих желаний, а Самого Господа?
Объясню. Когда два сердца соединены и слиты воедино, ты уже не ожидаешь от другого, что она или он будут что-то делать для тебя. Это было бы эгоизмом в худшей степени. Когда два сердца слиты в одно, ты ожидаешь всего его, всю её, целиком, полностью. И когда она приходит, твое сердце и вся жизнь наполняются глубочайшей радостью и хвалой! Вы обладаете полнотой друг друга. И тогда дела друг друга ради друг друга не превращаются в эгоизм, а есть проявление высочайшей жертвенности. Вы отдаетесь друг другу целиком, вы не ожидаете условностей взамен. Вы боитесь стать преткновением к радости другого, его или её общения с Творцом. Вы ждете друг друга, потому что лишь так обретается полнота.
Так, возможно, и Давид – человек по сердцу Бога – не ждал от Бога исполнения каких-нибудь просьб. «Рано предстану пред Тобою, и буду ожидать» – ожидать Самого Господа, Его полноты, Его присутствия. Когда Господь Собой, Своей любовью и милостью заполнит всего Давида, его каждый момент, его каждую пустоту…
Теперь становится понятно, почему почти все псалмы, хотя и наполненные болью, оканчиваются хвалой. Вы наверняка обратили на это внимание, если читали Псалтирь. Становится понятно, почему весь Псалтирь, вся эта прекрасная коллекция молитв,заканчивается псалмами хвалы! Господь приходит в наши ожидания и заполняет наши пустоты Самим Собой.
Нам по-человечески понятна глубина радости прекрасной Суламиты из ещё одного шедевра мировой литературы – книги «Песнь песней»: «Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой – мне». Это можно понимать буквально, как отношения между возлюбленными. А можно понимать образно, как взаимоотношения Бога с людьми – Его возлюбленным творением. Как бы то ни было, нам понятна картина: она принадлежит ему вся; он принадлежит ей весь. И больше нет никого и ничего другого – ни между, ни рядом, ни кроме. Они обладают полнотой друг друга, и каждый момент наполнен этой полнотой. Также и мы можем полностью принадлежать Богу, а Он – наполнять нас Собой! Быть соединенным с Ним, даже несмотря на боль. И тогда каждый момент обретает смысл и цель. Тогда в каждом моменте появляется ценность.
Для меня это стало важнейшим откровением. Это стало настоящим прорывом. Больше не основывать радость в Боге на исполнении своих пяти просьб. Больше не быть в плену у этого молчащего, лишающего меня свободы и радости идола. А ожидать Бога, находить Его, всю Его полноту, в каждом моменте. И мой день, обычно вялотекущий и депрессивный, состоит теперь из нескончаемой череды таких вот моментов, теперь уже главных. Он наполняется смыслом и целью. А скитание в пустыни и ожидания перестают быть томительными! Потому что в каждом моменте есть вся полнота Бога. Полнота Бога со мной сделала меня свободным даже в долине. Я всё ещё странствую по ней. Я всё ещё не вижу выхода. Над ней всё ещё не взошло солнце. Но впервые почти за полгода я начинаю ощущать в ней покой, надежду и даже радость…
В прологе к своему Евангелию Иоанн говорит: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Полнота взаимоотношений у Бога-Отца и Бога-Сына. Настолько эта полнота была всеобъемлющей, что, даже став человеком, Господь мог говорить: «Я и Отец – одно». Вся земная жизнь Христа, впервые после Адама показавшая людям, что буквально означает быть образом и подобием Божьим, была наполнена единством с Отцом. Они были связаны настолько неразрывно, что люди видели славу, силу и любовь Отца даже в Иисусе-человеке. Лишь на кресте Голгофы, когда Спаситель принял на Себя грехи всего мира, этой полноты на время не стало: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты оставил Меня»? Уже не Отец, но Бог – далёкий, судящий, взыскивающий. Иисус вошел в Свою долину, но не тени, а самой смерти. Вошел, чтобы победить смерть, уничтожить все наши долги. Чтобы сделать доступной для нас полноту отношений с Отцом, такую же, какой обладал Он. Чтобы сделать наши долины не долинами смерти, а всего лишь её тени!
…И здесь я начал понимать что-то ещё очень важное и практическое. Это стало ещё одним откровением. Ожидая всего Бога, всей Его полноты, я могу всё ещё получить ответы на мои пять просьб! Потому что «Тот, Кто Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как вместе с Ним не дарует нам и всего?» Именно так побуждает нас задуматься апостол Павел в послании к римской церкви. Только разница в том, что мои пять просьб уже больше не идолы. Они не влияют на полноту всего Бога, которую я уже получил. Но вот что интересно: когда Господь решает дать нам ответы на наши желания, — конкретные ответы, которые мы хотели бы получить на свои просьбы, — каждый такой ответ от Него становится дополнительным даром, даром любви, который, в свою очередь, наполняет нас еще большей радостью и хвалой.
Вот ключ к полноте радости, о которой говорил Христос! Ждать и получать Самого Бога, позволять Ему наполнить Собой каждый момент, заполнять Собою каждую пустоту и врачевать любую боль. Даже находясь в долине смертной тени, я постепенно обретаю всего Бога и со слезами на глазах говорю: «Не убоюсь зла, потому что Ты со мной»!
Да, я всё ещё в долине. Всё ещё странствую по ней. Но я не один. Как же долго прорастали зерна, посаженные в мою изорванную душу моими друзьями. Как долго и терпеливо они поливали их. Как долго я к этому шел, несмотря на годы служения пастором. Я знаю одно: моя радость больше не зависит от исполнения моих пяти просьб. Если даст Бог, я буду лишь более благодарен. Боль долины научила меня не ждать исполнения желаний, а ожидать Его!
Вот что я понял и чем хочу поделиться… Возможно, мои слова, которые я пишу в своей долине, встретили вас в вашей. Возможно, как и я, вы в отчаянии ждёте исполнения своих просьб. Можно сказать вам то, что говорят мне мои верные друзья? Выход будет: вы изменитесь. Только вот вам решать, что делать с мучительными моментами каждого дня: ожидать ответа от идола своих просьб или ожидать встречи с Самим Богом. Я могу лишь напомнить вам то, что делал в долине человек по сердцу Бога: «рано предстану пред Тобой, и буду ожидать». Ожидать всего Бога, жить в Нём каждым моментом, из которых складывается жизнь. Обрести смысл в вашем странствовании. Не тратить понапрасну вашу боль. Он подарил вам эту боль. А это уже начало.
Триггер (Размышления над Псалмом 20, стих 3)
«Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул» Псалом 20:3
Сегодня утром я плакал, хотя до этого не было слёз уже дней десять. Эмоции ещё нестабильны, они могут неожиданно накатиться в ответ на какую-то незначительную деталь – «триггер», как сейчас принято называть то, что провоцирует реакции. Этим триггером сегодня стал третий стих Псалма 20.
Каждое утро я начинаю с молитвы, ведения дневника и чтения Библии: чашка горячего, обязательно заварного, кофе, раскрытое Божье Слово и цветные карандаши, которыми я подчёркиваю слова и стихи. Это тот фундамент, который Господь не позволил разрушить толчкам страданий. Тогда, полгода назад, наступил тот роковой день, от которого можно начинать новый отсчет жизни. Жизни до и после. И хотя я в буквальном смысле слова был за полмира от эпицентра – я был в миссионерской поездке по Африке – это землетрясение до самого основания снесло всё, что делало мою жизнь по-человечески нормальной. Первый толчок мгновенно швырнул меня в «долину смертной тени». Второй и последующие методично стёрли с поверхности всё, что ещё как-нибудь стояло. Всё, с чем я внезапно остался, была голая, покрытая ранами жизнь, из которых безвозвратно сочилось всё, что до этого делало меня мной. Точнее, осталась её половина. Вторую половину от неё отодрали, оставив кровить рваную плоть. Как будто бы Бог сказал: «только душу его сбереги» (Иов 2:6). Сейчас, когда я это пишу, мои раны рубцуются, но еще сочатся. Я надеюсь, что основные толчки уже позади. Многочисленные афтершоки становятся уже реже, и их магнитуда постепенно снижается…
Псалмы по-особенному укрепляют меня. Они резонируют с моей душой. Я нахожу в них утешение и обещания, которые помогают мне делать небольшие, но уверенные шаги вперёд. Каждое утро я читаю по псалму – это простая дисциплина, на которую не нужно тратить много времени и усилий. Затем я делаю фотографию наиболее значимого для меня стиха, дописываю несколько размышлений и отсылаю друзьям, которых я тоже стараюсь поддерживать. Интересно, что даже в период такой боли Бог послал в мою жизнь несколько человек, которым я всё ещё могу служить. Мы утешаем друг друга тем утешением, которым Бог утешает нас самих.
Тот, кто давно дружит с Библией, будет находить на её страницах много триггеров. Чем дольше мы знаем Писание, тем больше будет стихов, связанных в наших чувствах и памяти с разными поворотными событиями жизни. Каждый такой особенный стих мгновенно возвращает нас в прошлое, заставляя нас вновь и вновь переживать произошедшее – радостное или печальное. Каждый такой стих воскрешает в памяти картины и эмоции, не давая нам забыть победы и поражения, приобретения или утраты. Это духовная машина времени, овладеть управлением которой нам так необходимо.
За десятилетия христианской жизни моя Библия полна стихами-триггерами. Глубокой осенью 2001 года Господь призвал меня на пасторское служение в только что зародившейся общине, которую я назвал «Новая надежда». Тогда я боролся с дилеммой, оставаться ли служить в большой и стабильной церкви «Благодать» или посвятить себя служению с маленькой группкой людей. Но через стих «Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иакова 1:8) Бог показал мне, какой выбор я должен был сделать.
Знал ли я тогда, что через двадцать лет наша «Новая надежда» станет уникальной общиной, работающей с иностранными студентами из десятков стран?! Теперь этот стих каждый раз возвращает меня в те прошлые переживания. Ещё один триггер: «…и вы будете мне свидетелями… даже до края земли» (Деяния 1:8) – этот стих радикально изменил моё служение как пастора и наставника, показал мне, что, даже находясь в Харькове, мы можем достигать Евангелием многочисленные народы. Тогда мы изменили всё, что делала наша церковь, чтобы последовать этому призванию. Таких стихов ещё очень много. Все они выделены в моей Библии и записаны в духовном дневнике, каждый из них напоминает мне об уникальной работе Бога в моей жизни.
А сегодня я плакал. Я прочитал: «Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул» (Псалом 20:3). И сработал триггер. В памяти мгновенно яркими красками ожил солнечный июньский день 2022 года. Харьков. Фронтовой город. Каждый день прилетают «грады», «смерчи», «ураганы», «гиацинты» и «Искандеры». Каждый день взрывы сотрясают жизни людей. К этим звукам невозможно привыкнуть. От их низких частот вибрируют даже кости. Они наполняют сердце страхом и угнетают. Слухи о новом наступлении на город. Комендантский час. Затемнения. Воздушные тревоги. Каждый день разрушения. Коммунальщики быстро убирают обломки и разгребают завалы. Город удивляет своей чистотой. Но в многоэтажках черной пустотой зияют тысячи выбитых окон – напоминание о том, что в этих квартирах когда-то жили, об изувеченных судьбах.
Я поселился с родителями на Холодной горе. До этой южной окраины города не добирались ракеты, и жизнь здесь, несмотря на звуки «вылетов» и «прилётов», постепенно возрождалась: открывались магазины, кафе, спортзалы, а людей становилось всё больше и больше. Мы радовались каждой новой открытой торговой точке, особенно «Кулиничам» – харьковчане поймут меня! Жить с родителями было легко. Я быстро втянулся в их ежедневный уклад. Самое главное, мы были вместе. И хотя война и близость смерти давили на психику, сам тот факт, что мы рядом друг с другом, давал необходимое чувство устойчивости и покоя. Я продолжал активно заниматься служением – в первой половине дня со своими учениками по всему миру. Во второй – церковь и люди, оставшиеся в городе. Уходя с головой в работу, я мог вообще забывать о том, что происходит вокруг. И только сирены и залпы регулярно возвращали меня в реальность, напоминая, что всё ещё идёт война.
Но как бы ни было хорошо с родителями и в служении, я осознавал, что жила лишь моя половина. Война разорвала миллионы семей, раскидала по всему свету жен, мужей и детей. Моя семья не стала исключением. Летом перед войной наша дочь уехала за рубеж на учебу в университет. Через месяц после начала вторжения к ней улетела моя супруга. Для нас это был вопрос выживания. Мы понимали тогда, что кто-то, один из нас, должен был выжить ради нашей дочери и быть рядом с ней в одной стране. Я остался тогда сам. И хотя я был спокоен за безопасность моих девушек, без них я был одинок, я был лишь половиной себя. Никакие многочисленные ежедневные звонки или переписки не могли заменить общения лицом к лицу. Мне их не хватало. Моя душа была истомлена тоской по ним. Самое страшное, я понимал всю трудность обстановки – пытаться выехать за рубеж было безнадёжно.
Сколько я молил Бога о чуде снова видеть их, обнимать, смотреть в глаза и слышать их голоса. Сколько я пролил слёз. Сколько часов провёл в мольбах и в мечтаниях о том, что однажды увижу их, что война однажды закончится, и они вернутся в нашу квартиру на Салтовке, которая, по милости Всевышнего, до сих пор цела. Я помню, как усердно молились об этом чуде мои ученики из разных стран. Как переживали за мою жизнь и как возносили к Отцу свои мольбы, чтобы наша семья вновь была вместе. Это казалось невозможным. Для этого было нужно не что иное, как вмешательство свыше.
До недавних потрясений в моей жизни я любил слушать записи проповедей, книг и Библии. Я старался с максимальной пользой использовать время. Каждый раз, когда я куда-то шел, ехал или занимался спортом, я слушал что-нибудь назидательное. Я переслушал сотни аудиокниг и проповедей. Раз в день я слушал подкаст «Библия за год». Тем тёплым июньским днём в подкасте звучал Псалом 20: «Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул». Как будто электричеством ударило по всем моим нервным клеткам. Я остановился на ходу, поставил подкаст на паузу и быстро нашел в интернете этот стих. Я перечитал его несколько раз, пока он прочно не закрепился в моей памяти. Я повторял его снова и снова. Он зазвучал в моем сознании, расцвел в моем сердце, захватил меня и наполнил огромной надеждой и радостью. Он укрепил мою веру. Он стал одним из тех стихов, которые изменяют духовную жизнь. Он стал основанием моих последующих молитв о чуде. «Господи, дай мне выехать к семье. Дай мне снова увидеть жену и дочь. Дай мне, чего так желает моё сердце и не отвергни мою мольбу»!
Я не знаю, как объяснить то, что начало затем происходить. Я продолжал молиться этим стихом ежедневно, многократно. А в ответ с невероятной скоростью начали приходить информация, советы, решения и действия. Целый месяц пролетел в беседах, встречах, походах в военкомат, подачах различных документов, оформлении заявлений и справок, ожидании решений. Поезд во Львов. Автобус в Варшаву. Граница. Собеседование с офицером в отдельной комнате, глубокие проверки. И вот я еду по Польше – всего в сотнях метрах от границы с Украиной, а какая другая жизнь! Мир! Нет взрывов, сирен, разрушенных многоэтажек. Работают кафе, спокойно гуляют люди, на площадках играют дети. Я смотрю в окно и не могу перестать рыдать: я выехал, я в безопасности, через несколько дней я увижу жену и дочь! Бог сделал чудо. Бог ответил на молитву, исполнение которой ещё полчаса назад казалось неосуществимым. Бог дал мне, чего желало сердце моё, и прошение уст моих не отверг! Это было настоящим чудом…
А сегодня, почти два года спустя, я вновь слушал «Библию за год», и вновь в наушниках прозвучал этот стих. Но только сегодня на радостные воспоминания о прошлом наложились новым слоем эмоции последних месяцев, событий, перевернувших мою жизнь. Два года назад я ждал от Бога чуда, но при этом я был целым. Сейчас неимоверными личными усилиями, молитвами и трудом верных друзей мы собираем разлетевшиеся осколки моей жизни, как пазл, в нечто новое. Возможно, однажды, подобно древнему искусству кинцуги, она вновь обретёт целостность и даже более высокую цену. Но пока раны кровят, а глубокие швы еще не срослись, золотой клей в них ещё не застыл. Как и два года назад я продолжаю ждать Бога. Как и тогда продолжаю молиться этим стихом. Только в этот раз чудо не произошло. Не было быстрых ответов. Ответов на то, что так желало сердце моё и что просили мои уста, не было вообще. Наоборот, Бог не только не отвечал на мои конкретные просьбы, но забирал Себе всякую надежду. Он научил меня приносить свои просьбы к Нему на открытой ладони и просто отдавать. Таких неотвеченных молитв у меня накопилось уже довольно много. Среди них есть очень важные для меня, от исполнения которых я, как думаю, мог бы ожить, воскреснуть. Я мог бы вновь стать собой, обрести глубокую радость и полноту. Мне совсем не стыдно признать, что, принося некоторые из них Богу, я до сих пор не могу сдержать слёз. Среди них есть и более насущные молитвы, которые могли бы сделать почву более устойчивой под моими ногами. Иногда мне кажется, что я не просто иду по долине смертной тени, а иду по щиколотку, а иногда и по колено в вязкой глине. Ответы на эти молитвы, как думается, дали бы мне возможность идти хотя бы по твердой земле. Но ответов на них нет.
Я пытаюсь разбираться в своих эмоциях. Я не сержусь на Бога. Я не обижаюсь. Я не теряю надежды. Я не перестаю верить Его обещаниям, не перестаю ждать Его милости и надеяться на Его любовь. Я верю, что Он знает меня, что в Иисусе я Его сын. Но есть три вещи, которые пока ещё регулярно вырастают на моём пути, как Голиафы. Это великаны, с которыми мне ещё придётся сразиться и которых нужно будет убить. Наверное, я только тренируюсь метать в них пращу своей веры. Не разделавшись с ними, я не смогу выйти из долины победителем – в этом бою или они, или я. Во-первых, мне всё ещё хочется понять, почему со мной происходят такие вещи. Во-вторых, я время от времени борюсь с отчаянием, ожидая Бога. В-третьих, чаще всего, мне очень одиноко.
На каждое из этих чувств я, насколько могу, отвечаю моей несовершенной верой. Как пастор с более чем 20-летним опытом, я уже не раз был в разных долинах, я проходил рядом с друзьями по их долинам несчетное количество раз. Я знаю правильные ответы и не утратил способности рассуждать по-богословски. Я знаю, во мне живёт Святой Дух, а значит, я просто не могу быть один. Знаю. Но в этот раз амплитуда землетрясения создала абсолютно новую шкалу. Моя вера не пошатнулась, нет. Но по сравнению c силой толчков, она начала казаться несовершенной, крошечной, точно, как в крике отчаявшегося отца: «Верую! Помоги моему неверию»!
Я так благодарен, что на помощь моей «вере-неверию» Бог дал мне верных друзей. На мой вопрос «почему» друг ответил: «Бог не ответил Иову. Не ответил мне. Чем ты лучше?» Это был прямой и отрезвляющий ответ. Я понял тогда, что Всевластный очень редко вообще даёт ответ на наши «почему». Чаще всего, не даёт. Наверное, это настолько редко, что получить ответ на «почему» в этой жизни удостаиваются единицы избранных. В моменты отчаяния друзья научили меня ждать Бога не в каком-то будущем, а сейчас, в этой секунде. И так – секунда за секундой. По тридцать секунд, по минуте и дальше. Искать полноту присутствия и руководства Бога именно в каждом миге, из которых однажды сложится будущее. Отдать Богу штурвал и переключить управление полётом на Него. Довериться, позволить Ему руководить и наполнять каждый момент Его присутствием; находить, видеть Его в каждом мгновении. Я не перестаю этому учиться. Это труд, но по-другому невозможно испытать присутствие Бога. По-другому просто невозможно не сорваться, не поддаться эмоциям, не причинить себе вред…
Я прочитал: «Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул». И сработал триггер. Сработал он именно потому, что Бог в этот раз не дал, что желало сердце моё, и отринул прошение моих уст. Я лишился самых дорогих мне людей. Их решения могли бы изменить всё к наилучшему. Я сделал всё, что мог со своей стороны, чтобы измениться и показать свою решимость меняться дальше. Я молил о том, чтобы Бог побудил их передумать, взвесить последствия, прислушаться к советам мудрых и верных друзей. Но ничего не произошло. Ничего.
Этот стих, который раньше ассоциировался с радостью, теперь стал ассоциироваться с самой сильной болью, которую я когда-либо переносил. С молчанием Бога, со тьмой, в которой я оказался. На воспоминания о теплом лете 2022 года теперь наложился холодный февраль 2024-го, тот вечер, когда уже смеркалось, когда я вернулся из Африки, но вместо теплого света окна зияли могильной чернотой, когда оборвалось сердце, и сильнейший толчок забросил меня далеко в долину смертной тени и снёс под основание всю прошлую жизнь. Пустая, остывшая квартира. Брошенные вещи – или не представляющие никакой ценности, или связанные со мной. Безответные звонки и сообщения. Полнейший шок: как будто я сорвался с обрыва и камнем лечу в бездну. Сознание лихорадит. Я пытаюсь ухватиться за последнюю надежду, что произошла какая-то ошибка. Но это лишь фантом, он растворяется перед осознанием жутчайшей реальности и её сокрушительных последствий. И душа сотрясается от ощущения какой-то зловещей вакханалии всех сил тьмы, собравшихся вокруг меня, как посмешища, и торжествующих свою победу. И была ночь.
Прочитав утром этот стих, я заплакал, потому что понял, что он навсегда теперь останется мощным триггером, что по яркому лету 2022 года навсегда черной краской прошла полоса зимы 2024-го. Что в отличие от радости того лета, этой зимой Бог не дал мне, чего так желало сердце моё, и прошения уст моих отринул. Что теперь с одним и тем же стихом у меня связаны две диаметрально противоположные реальности. Так значит ли это, что Бог противоречит Сам Себе? Что Он не поступает по Своему слову? Или, может, Он поступает по Своему слову и не противоречит Себе, а отвергает мои эгоистичные прошения, чтобы заменить их такими, которые будут угодными Ему? Для того, чтобы дать мне новые желания и прошения, которые будут соответствовать Его воле, и на которые Он обязательно ответит?
В течение дня я долго думал об этом, я должен был найти для себя ответ. Мне нужно было понять, на какой из этих реалий мне стоило дальше жить, чтобы продолжать доверять Богу. Мне необходимо было разобраться, как двигаться дальше в моей долине смертной тени – погрузиться глубже в трясину и дать ей медленно засосать себя, или пробиваться к выходу на «злачные пажити», к залитым солнечным светом Божьей благодати лугам Божьего присутствия и покоя.
Ища ответ, я размышлял над примером Иова. Он молился о своих детях, приносил за них жертвы и чтил Бога. В его желаниях и мольбах не было ничего противного Божьей воле, но ему предстояло не только потерять всё самое дорогое, но так и не получить от Бога ответ на свои вопросы «Почему?» Я думал об авторах псалмов – богодуховенных молитв и песней, – которые из глубины своей боли не раз и не два взывали «доколе, Господи?», ждали, и в молчании Бога признавались: «Любимых и друзей отдалил Ты от меня, и тьма – мой близкий друг» (Псалом 87:19); Бог не отвечал на их мольбы. Я думал о таком преданном Богу человеке, как апостол Павел. Сколько раз просил он Господа забрать из его плоти удручающее жало Сатаны. Но Бог оставил жало на месте, лишь указав Павлу на достаточность Его благодати. А чего стоят слова Самого Иисуса, воззвавшего с креста к Отцу: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Матфея 27:46). Но Бог молчал, дав Сыну до дна испить чашу. А ведь каждый из них полностью уповал на Бога, каждый открывал Богу самые заветные желания своего сердца и молился в соответствии с Его волей. Каждый ожидал, что Бог даст положительный ответ на мольбы и не отринет прошения их уст. Но Бог не дал, чего они желали и просили. Он дал, чего желал Он, вопреки их просьбам. И если Он не ответил этим «мужам веры», то чего ожидать тогда мне?
Размышляя сегодня над их страданиями, я обратил внимание на одну чрезвычайно важную деталь. Эта деталь настолько важна, что я бы желал каждому страдающему открыть её для себя, как открыл её для себя я: каждый из этих «героев веры» страдал, и каждый принял ответ Бога, а точнее Его молчание, как нечто лучшее для себя. Они не вступили с Богом в спор. Не обиделись и не разочаровались. Не утратили надежду или веру. Не погрузились в омут депрессии. Они приняли Божьи ответы молчания, хотя они не соответствовали желанию их сердец, хотя были отвергнуты прошения их уст. Они их приняли, послушались и перестроили в соответствии с ними свои последующие поступки и жизни целиком. Ни один из них не упрекнул Бога в безразличии, не обвинил Его в жестокосердии. Несмотря на всю глубину и неповторимость их личных страданий, ни для кого из них вообще не стоял вопрос дальнейшего доверия Богу. Доверия Богу в Его молчании, доверия, когда на нашу самую жаркую мольбу Он говорит: «Нет»! Они открыли для себя полноту Божьего присутствия даже в Его молчании!
Я поймал себя на мысли, что мне, хотя и зрелому верующему, было так легко разочароваться в Боге. Мы ведь можем придраться к любому Его действию, чтобы оправдать своё недовольство Им. Насколько же мы приучены получать лишь то, чего хотим и просим. По какой-то причине мы связываем Божью любовь и присутствие Его с нами с тем, что Он даёт именно просимое нами.
Однако, когда во время личных страданий я пытался познавать Бога, наблюдая за горем близких людей, я убедился в важной истине. И именно она помогла мне сегодня продолжить двигаться дальше, несмотря на триггер. Она поддержала меня, не дала мне пойти на поводу у разочарования… Вот эта истина: восприятие Бога страждущими всегда пропорционально тому, как близко они знали Его до скорби, до долины. Это просто, и это фундаментально.
Ведь когда жизнь уже лежит в кювете, остаётся лишь то, что уже было в нашем сердце – наши основополагающие убеждения и ценности. И именно они в конечном итоге определяют наши следующие шаги. Что – разве я верил в то время о Боге? В тот момент был Он для меня Богом вблизи или Богом вдали? Верил ли я тогда, что Он был и останется и дальше Добрым Пастырем, что Он знал, куда ведёт меня? Сколько мы знаем Бога в мирное время – останется с нами и во время потрясения. То, что мы знаем о Боге в солнечные дни – обязательно проявит себя во время тьмы. То, как мы следуем за Пастырем по зелёным, залитым солнцем лугам – обязательно проявит себя, когда Он введёт нас в долину смертной тени. Чем ближе я знаю Доброго Пастыря на просторных пастбищах, чем теснее мои отношения с Ним, тем больше я вижу и замечаю Его присутствие со мной и Его руководство в темноте моих долин. Бог готовит нас к предстоящим битвам ещё в мирное время, чтобы потом, внезапно очутившись в темноте, мы были одеты в Его доспехи и вышли из долины победителями.
«Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул». Сработав, триггер побудил меня искать ответ. Неужели не дал? Неужели отринул прошение уст? Или быть может дал, но я не был в состоянии это увидеть? Не был готов это принять? Был настолько сфокусирован на своих просьбах, что не заметил очевидного? Бог использовал триггер, чтобы сильной рукой развернуть моё внимание от саможалости к Тому, Кто стоит за исполнением желаний, Кто остаётся незыблемым даже во время страшнейших жизненных потрясений, Кого, так и не получив ответ, нашли и Иов, и Павел, и Христос. Он дал им Себя. Себя Он дал и мне. И мне нужно было лишь принять Его.
С собой в долину я внесу ровно столько, сколько познал о Боге в спокойное время. Во время сейсмических толчков устоит ровно столько, сколько было построено на основании общения с Богом во времена покоя. А это значит, что мои шаги в кромешной тьме боли, в ледяном вакууме исчезнувших отношений, по развалинам прошлой жизни, будут определяться лишь тем, что осталось в моём сердце, что сохранилось в моей душе. И в этой тьме Он будет напоминать о Себе и давать Себя. И чем лучше я знал Бога в спокойное время, тем больше я буду ощущать Его присутствие в своих страданиях, и тем вернее я смогу выбрать, в каком направлении ползти, когда из-под ног уходит земля. В долине, послав мне триггер, Он научил моё сердце желать, а уста – просить того, чего я даже не думал желать или просить – Его Самого. Чтобы приняв Его, я научился идти свозь смертную тень не одиноко блуждая, а следуя за Добрым Пастырем. Чтобы я смог смотреть на долину Его глазами, с Его высоты.
Поворот (Размышления над Псалмом 33, стих 23)
Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится. Псалом 33:20-21
Вот уже полгода я странствую по долине смертной тени. Сколько было в ней боли, сколько сражений довелось вынести. Сколько было разочарований. Однако, оглядываясь назад, не могу не заметить: сколько же мне было даровано побед! И как сильно окрепла моя душа; как Бог научил меня сражаться обоюдоострым мечом Своего Слова и носить Его всеоружие.
За это время я стал сильнее, чем я когда-либо был. Я верю, что Господь ввёл меня в долину намеренно, чтобы приготовить меня к чему-то значимому. Пока я ещё не могу видеть, к чему – Добрый Пастырь откроет мне это в Своё время. И хотя я еще иду по долине, я чувствую, что её большая часть уже позади, а впереди уже скоро появится просвет и широко раскроется выход на тихие питательные луга Божьего покоя и благодати.
Сейчас моя самая упорная борьба – с одиночеством. Нет, я не испытываю его постоянно. В течение дня уже на протяжении ряда недель я ощущаю радость. Эта радость вначале была робкой, как бы боялась показаться. Но с каждым днём она становилась сильнее. Моё чувство радости в эти дни стабильно. Она есть, она «пребывает», говоря библейским языком. Она постепенно растёт и занимает всё больше места в моём сердце. Как опытный воин, она медленно, но уверенно занимает свои позиции, ранее утраченные под давлением отчаяния, безнадежности и боли. Наибольшее сопротивление ей сейчас оказывает одиночество.
Ещё не так давно флаги одиночества развевались во многих уголках моей души. Но в эти дни оно идёт в мощную контратаку только несколько раз в неделю, особенно по утрам в понедельник. Именно тогда, в самом начале недели, да ещё и в пасмурную погоду, оно умудряется задействовать весь свой арсенал. Ещё недавно у него получалось застать меня врасплох и погрузить меня в часы глубокого уныния. Но я не только уже научился предвидеть его атаки. Теперь я стараюсь вырваться вперёд и наносить превентивный удар истинами из Божьего Слова.
Сегодня утром, размышляя над стихами 18-23 Псалма 33, я почувствовал, что в моём странствовании по долине смертной тени Бог дал мне сделать поворот, и я вдруг увидел из этой долины выход. Этот выход ещё далеко, у горизонта, но сегодня я начал видеть его абсолютно четко. В этом коротком отрывке есть отрезвляющая правда, мгновенно возвратившая меня в реальность: «Много скорбей у праведного». Стоп-кадр. Эти слова, как кислота, въелись в меня. Они были как свиток Иоанна – сладкие во рту, но горькие в желудке. Прожив тридцать лет во Христе, мне нечем возразить. Это правда. Это моя действительность. Так почему же я до сих пор удивляюсь? Почему до сих пор не понимал? Почему не соглашаюсь с моими новыми обстоятельствами? Ведь норма – не отсутствие скорбей. Норма для праведника как раз их многочисленное присутствие. Так говорит о жизни праведника Сам Бог. А значит, Его слова мне нужно принять, растворить верой, впитать и сделать частью себя.
Но это ещё не всё. В этих многих скорбях праведнику Бог даёт конкретные обещания: Он слышит, Он близок, Он спасет, сохранит и не даст погибнуть. А обещание избавить повторяется в этом коротком отрывке трижды. А это значит, что в скорбях, в моём одиночестве я не сам! Как бы одинок я ни был, со мной есть Тот, Кто видит меня, и Кто слышит, спасает, хранит и избавляет. Это значит, что в моём одиночестве всё-таки есть активное присутствие Иаковского «Некто», Кто ранит меня, и Кто одновременно благословляет. И если одиночество – это отсутствие чего-то, пустота, то победным оружием против него может быть только полнота, только Присутствие.
Победить одиночество можно, лишь заполняя пустоту, и это – целенаправленный, кропотливый и ежедневный труд. И поэтому сегодня я начал молиться о том, чтобы полнота моего состояния, эта внутренняя полнота, не зависела от людей. Конечно, мне очень приятно, когда меня поддерживают друзья. Без их заботы и поддержки я бы не смог пережить эти ужасные последние полгода. Но я также начал понимать, что, заполняя пустоту общением с друзьями, я мог легко превратиться в духовного «вампира» – черпать позитив только от них, использовать их, как батарейку. А это токсично и опасно. Друзей нельзя использовать. Им нужно служить, их нужно жертвенно любить. Я хочу и молюсь, чтобы моя внутренняя батарея была наполнена в любой момент времени, независимо от доступности друзей для общения. Чтобы она заряжалась не от людей, а от взаимоотношений с Живущим во мне. Я хочу вновь открыть в себе тот большой внутренний резерв, который у меня некогда был. Ведь я не был пустым. Я был наполненным и даже переполненным. Только за последние полгода я был опустошен и обескровлен чередой лишений. Поэтому я нуждался в том, чтобы друзья несли меня на носилках к исцеляющему Христу. Но сейчас я чувствую, что могу вставать, брать свою постель и идти сам.
Давид пишет в Псалме 22: «Чаша моя преисполнена». Господи, пусть моя чаша будет преисполнена Твоей полноты, радостью в Твоих обещаниях, утешениями Святого Духа, уверенностью и гарантиями в Тебе. Наполняй меня, прошу Тебя, чтобы я мог делиться этой полнотой с другими, чтобы моя полнота и радость не зависели от друзей.
Впервые сегодня утром я осознал, что мне было просто необходимо посмотреть на реальность последних месяцев. Мне нужно было посмотреть на прошлое, настоящее и будущее. Отчего я так часто испытываю одиночество? Отчего у меня бывает столько уныния, особенно в начале недели, по понедельникам? Ведь раньше, до всех этих событий, не было так. Ведь это тоже последствия боли, непрекращающейся уже полгода. А чтобы двинуться вперёд – да, двинуться, сцепив зубы и закусив удила, – надо посмотреть на реальность.
Я вижу, что в прошлом, за эти шесть месяцев, Бог проявил колоссальную заботу обо мне. Я не нуждался ни в чем! Ни в жилье, ни в еде, ни в деньгах! Как же так? Ведь были недели, когда я безнадёжно этого искал. Были дни, когда я мог остаться без крыши над головой. Были дни, когда у меня не оставалось денег – и это у мужчины, который проработал и служил Богу тридцать лет! Были дни, когда друзья могли пригласить на обед, даже не зная, что этим они дали мне обед на завтра. А теперь я смотрю назад и вижу Его заботу, хотя тогда я её не замечал! За это время от меня не отвернулся ни один друг! Напротив, все, кто знал о моих обстоятельствах, молились, поддерживали и помогали. В моей духовной жизни я остался верным своим дисциплинам, а моя вера, хоть и была просеяна, не пошатнулась. Более того, я продолжаю помогать ряду друзей проходить через их собственные трудности. В моём теле я достиг лучшей физической формы за всю жизнь, и это ещё не предел. Бог также дал мне небольшой заработок, и я жду Его ответ о лучшей должности. Я также жду Его ответ по моему будущему служению. Мне есть, на что надеяться.
Если посмотреть в будущее, то я всё больше понимаю, что хочу вновь служить Христу. Мне трудно себе представить, что я окажусь только на светской работе. Я хочу опять вернуться в полноценное служение как пастор, наставник, руководитель. А если Бог даёт такие желания, значит Он и благословит. Более того, ведь в прошлом Он Сам меня подготовил к служению. Двадцать пять лет проповеди. Я основал церковь, когда мне было двадцать шесть. Двадцать три года служения пастором. Я был вице-президентом международной миссии. Я руководил миссионерским служением крупнейшей евангельской деноминации в Украине. Сколько учеников у меня по всему миру! И эти плоды никуда не исчезли. Не хвалюсь, а лишь сам себе напоминаю, что Бог готовил все эти годы меня не просто так.
Только вот с настоящим пока тяжело. Сейчас я пока ещё борюсь за радость, борюсь с одиночеством. Хотя я уже испытываю постоянство радости, волны разочарования и сожаления о потерях всё ещё накрывают меня время от времени. Мне всё ещё очень важны слова поддержки от друзей. Но перемены, которые Бог производит, заметны даже мне. В те моменты, когда глаза наполняются слезами, а к горлу подкатывается ком, я осознаю, что больше не плачу от боли, потерь или жалости к себе. Я плачу, потому что всем сердцем люблю моего Господа и жду Его действий. А это уже совсем другой плач.
Понять это всё сегодня мне помогли стихи 18-23 Псалма 33. Они-то и стали этим долгожданным поворотом к долгожданному выходу; стали победоносным оружием для эффективной борьбы с одиночеством в настоящем. Давид говорит, что Господь близко, слышит, хранит, спасает. Хотя будет много скорбей, Он избавит праведного и уповающего на Него. А дав эти обещания, Давид внезапно добавляет: «Он хранит все кости его – ни одна из них не сокрушится». Это заставило меня задуматься: при чем тут, в этом месте, такой резкий переход к костям, которые Бог обещает сохранить в скорбях праведным. Ведь сейчас, живя в эпоху Нового Завета и по эту сторону креста, прекрасно понимаешь, что в этом месте Давид пророчески предсказывает не только страдания, а непосредственные детали смерти Спасителя. Иоанн в главе 19 своего Евангелия четко показывает, что именно на Голгофе исполнилось это пророчество: «Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней… Ибо сие произошло, да сбудется Писание: кость Его да не сокрушится» (стихи 33 и 36). Почему же именно в этом месте, между двумя обещаниями об избавлении праведного от скорбей (стихи 20 и 23), Давид указывает на умершего, висящего на кресте Христа?
И здесь для меня снова открылись три плоскости времени: настоящее, прошлое и будущее. Давид, будучи человеком по сердцу Бога и видевший неоднократно Божье избавление и охрану в многочисленных личных испытаниях, знает и утверждает, что Бог заинтересован не только в охране и избавлении нематериальной части его жизни – его души и духа. Размышляя над своим настоящим, Давид знает, что Бог заботится и о его теле. В самых страшных испытаниях Бог будет охранять его душу и тело, его жизнь целиком. Ведь Бог – автор и создатель жизни, Ему небезразлична наша целостность, поэтому Он избавляет от скорбей и душу, и тело праведника. Потому что полноценно служить Богу возможно только в полном единстве духа и тела. Бог заботится обо мне целиком и хочет, чтобы я служил Ему как духом, так и всем своим телом. Бог избавит меня всего, чтобы враги не только не забрали мою жизнь, а чтобы я сам в ответ благодарности принёс Ему всего самого себя, как добровольную жертву, для служения Ему: «Итак, умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Римлянам 12:1).
Размышляя о прошлом, я не сомневаюсь, что в понимании Давида эти стихи напрямую были связаны с фактами самого главного события в истории Израиля – Исходом. Ведь именно тогда израильтяне, чтобы получить избавление и защиту от смерти и рабства, должны были принести в жертву пасхального ягнёнка, приготовить и съесть его целиком, получив строгое повеление от Избавителя: «…костей ее не сокрушайте» (Исход 12:46). Бог четко дал понять своему народу, что только лишь целостная, совершенная, без порока или изъяна жертва, могла выкупить их от рабства, укрыть их от неминуемой смерти. Святому Богу, создавшему для Себя народ и каждого из нас, небезразлично, как мы живём и как посвящаем себя на служение Ему.
Живя по эту сторону истории, разделённую Христом на до и после, нам не трудно увидеть в словах Давида указания на будущие страдания и смерть Христа. Мгновенно за обещанием избавить праведного Давид указывает на Распятого, на убитого, умершего, висящего на кресте Иисуса, на то, что Его кости не будут сломаны. Почему?
Размышляя над этим вопросом, я понял, что, даже в самых жутких скорбях и муках Сына, Отец контролировал и исполнял в совершенстве каждую мелочь, каждую деталь, каждую йоту Своего плана. А значит – и мои страдания, как бы неожиданно они ни обрушились на меня, какой бы сокрушительной силы они ни были, до йоты продуманы Богом, и Бог до йоты исполнит всё задуманное Им обо мне даже. Все Его намерения и цели для моих страданий состоятся. Он выполнит каждую мелочь. Он сформирует из меня именно тот сосуд, который будет угоден и приемлем Ему. А мне нужно только доверяться Ему. Мне нужно только смотреть на крест и на все Его детали и ободряться тем, что Бог проходит со мной через всю мою боль и лепит из меня что-то для Себя. Пока я жду избавления, Бог до йоты исполняет в моих страданиях Его намерения обо мне. Причем, эти намерения – мне во благо, а не во зло, чтобы я получил надежду и будущее (Иеремия 29:11). Смотри на крест! «Никто из уповающих на Него не погибнет» (ст. 33). И опять, в свете распятия, не даёт ли Бог обещание, что воскресит из страданий уже в этой жизни, исполнив в них до самой последней мелочи все Свои намерения? И воскресит в жизнь вечную однажды во всей целостности и мой дух, и моё тело, как воскресил распятого Христа.
Поэтому, видя Божью руку в прошлом и ожидая Его в будущем (потому что Он даёт возможность и желать, и поступать в соответствии со Своей доброй волей), я прохожу настоящее, больше не унывая, а смотря на крест, на распятого Христа и веря, что ни одна кость не сокрушится – ни одна деталь, ни малейшая йота Божьего замысла для моих страданий не будет потерянной.
На то, чтобы понять это, и понять это именно сейчас, ушло полгода. Для того, чтобы овладеть новым видом вооружения, военных долго обучают, формируют в них навыки и оттачивают мастерство. Только тогда, пройдя подготовку и полевые учения, они будут эффективно применять на войне своё оружие. Бог формировал, воспитывал и обучал меня долгих и мучительных полгода, чтобы наконец-то вверить мне оружие для борьбы с одиночеством и позволить увидеть на горизонте выход…
