– Ну что, солдат, – бодрым голосом обратился у нему во время очередного обхода з

– Ну что, солдат, – бодрым голосом обратился у нему во время очередного обхода заведующий отделением, – как себя чувствуем?

– Прекрасно!

– Ну, прекрасно, так прекрасно. Поджелудочная ваша в норме, так что завтра готовьтесь, выписываем.

– Отлично!

– Отлично-то отлично, но поберечься надо будет. Диету соблюдать: ни жирного, ни острого, ни жареного. Понимаешь?

– Ага, в армии как раз я смогу всё это соблюсти, – пошутил воин. – Так и скажу в столовой: это хочу, а это слишком жирное, принесите что-нибудь другое.

Посмеялись. Врач пожал руку:

– Не болей, солдат!

Когда свита, сопровождающая доктора, покинула палату, Сережа подумал о том, что на этом заканчивается не просто его пребывание в больнице, а целая, совершенно неожиданная страница в жизни. Завтра она перевернется и останется только в памяти. Утром они с Таней увидятся, быть может, в последний раз. Что сказать ей на прощание, попытаться ли взять адрес, телефон? Продолжать ли знакомство, есть ли смысл в подобных отношениях, если есть, то какой? Вопросы, вопросы…

Об одном Сережа точно не сожалел: о том, что чистота, непорочность, целомудрие в их, скорее всего, обоюдной симпатии остались незапачканными. Они не дали повода обвинить друг друга хоть в чем-то, избежали банальной мимолетности влечения, не растранжирили себя в несбыточных обещаниях. Сергей не сомневался, что все это было ответом на его молитвы, в которых он выражал искреннее желание остаться верным Богу. Он не сомневался, что Вседержитель решит судьбу прекрасной, чистой девушки, какой, без всякого сомнения, была Татьяна.

«Ну вот, сегодня ты снова станешь обычным солдатом», – подумал Сергей, едва проснувшись. Привел себя в порядок, вернул книги, которые одалживал в соседних палатах, собрал в пакетик туалетные принадлежности. Осталось получить выписку и можно было спускаться вниз – там его уже ждал старлей, врач медсанчасти.

– Ну что, мужики, бывайте, – сказал бодро соседям, с которыми прожил в одной комнате две недели. – Не болейте, выздоравливайте!

– Давай-давай, служивый, ни пуха тебе, ни пера.

– Да какой пух, вы что? С Богом!

Тихо затворилась за спиной дверь, привычная тишина коридора, чистый, пахнущий хлоркой линолеум. Медсестры в белоснежных халатах. Читальный зал в фойе. Прошел, со всеми попрощавшись. Вот и ее палата. Постучал. Разрешите?

Тане поставили капельницу, вставать нельзя. Женщины в палате срочно углубились в свои занятия, торопливо отвели глаза: прощайтесь, чего уж там.

– Ну все, вылечили меня, надо служить дальше, – Сережа прошел к её кровати, протянул руку.

У неё заблестели глаза, часто заморгали ресницы, попробовала улыбнуться:

– Так быстро?.. Ну что ж, до свидания, солдат!.. – красивая, тонкая рука едва ответила на рукопожатие.

«Что-то еще сказать? – мучился в раздумьях Сергей. – Может, всё же хоть телефон попросить? Нет. Всё. Где я служу, она знает. Это на крайний случай. Пока-пока, Татьяна, прощай!..»