– Он в четвертой живет, напротив.
Василий звякнул в четвертую.
– Сейчас-сейчас! – послышалось из-за двери.
«Где наше не пропадало!» – только и успел подумать Василий, и дверь отворилась. Маленький седенький старичок, похожий на профессора из кинофильма «Депутат Балтики», конечно же, удивился (ждал кого-то другого), но двери перед носом не захлопнул, и поздоровался культурно:
– Доброе утро.
– Мне бы Федора Николаевича… – смиренно произнес Василий.- Я вообще-то из мест лишения…
Старик отступил в сторону, пропуская его в квартиру.
– А я, знаете ли, чай пью,- говорил он, пока они шли по темному коридору.- Вот вы мне за столом все и расскажете.
«Чай–- с внезапной тоской подумалось вдруг Василию. – Покрепче, небось, и нет ничего!..»
Кухня была маленькая, чистенькая: белые стены, белые занавески… А света, света!.. Словно за окном не середина ноября, а Первомай самый настоящий!
Ваcилий взглянул на стол и сглотнул набежавшие слюни: ничего себе, чаёк! Одной колбасы любительской по два восемьдесят грамм четыреста нарезано… Точно, ждет кого-то!..
– Присаживайтесь, – приветливо пригласил Федор Николаевич, наливая чай из сияющего никелированного чайника.
Василий было сел, но тотчас же подскочил, как с раскаленной сковородки, и спешно перекрестился не то двумя, не то тремя перстами.
– Так, значит, вы из тюрьмы? – спросил Федор Николаевич.
– Угу, – подтвердил Василий, давясь бутербродом. «А вдруг справку потребует?» – мелькнуло в голове, но старик, видно, не догадался.
– Мы с вами так и не познакомились, – сказал тот, усаживаясь напротив.
Василий оторвал зад от табуретки и протянул над столом давно не мытую руку:
– Вася.
– И сколько же вам лет?
Василий поднапрягся, но все-таки вспомнил:
