СОТВОРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
Бог сотворил человека из праха земного по образу своему и подобию Бытие 1:26
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.
27: И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.
28: И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле».
В этом отрывке писания достойны замечания как некоторая связь, с одной стороны, так и некоторое различие, с другой, между одушевленными существами. В самом деле, здесь говорится, что человек создан в тот же день, в который и животные. Земные одушевленные существа являются все вместе! Но о человеке, по причине превосходства разума, со стороны которого он творится по образу и подобию Божию, говорится, однако же, отдельно: после того уже, как об остальных земных одушевленных существах сделано обычное заключение в словах: «И увидел Бог, что это добро». Достойно замечания и то, что о прочих тварях Бог не говорит: сотворим. Этим Дух Святой во всяком случае хотел внушить нам мысль о превосходстве человеческой природы. Между тем, кому адресовано это обращение – «сотворим», как не тому, кому и относительно прочих тварей говорилось: «да будет?» (Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. Ин 1:3). Но думается нам, почему иному было сказано: да будет, как не потому, что Он творил по повелению Отца, и почему сказано теперь: сотворим, как не потому, что Они творили оба вместе?
В самом деле, все, что творит Отец, не творит ли Он чрез Сына, а потому и сказано теперь: сотворим, чтобы показать человеку, для которого явилось и самое Писание, что то, что творит Сын по слову Отца, творит и Сам Отец; так что сказанное о прочих тварях: «да будет» и «быть» в настоящем случае выражается одним словом: «сотворим», то есть это не отдельное изречение и отдельное действие, а то и другое вместе. И говорит Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Всякий образ подобен тому, образом чего он служит (хотя не все, подобное чему-нибудь, есть и его образ), как например [образы] в зеркале и живописи суть образы подобные; однако, если один не рожден от другого, то никто из них не может быть назван образом один другого. Ибо образ получается тогда, когда он бывает точным выражением чего-нибудь (exprimitur).
Почему же, когда сказано уже: по образу, прибавлено к тому же: и по подобию? Как будто может быть образ и не подобный? Казалось бы, достаточно только сказать: по образу. Разве может быть иное дело – подобное и иное – подобие, как иное – чистый и иное – чистота, иное – крепкий и иное – крепость? Так что же в конечном итоге получается? Что всё крепкое – крепко вследствие крепости, а всё чистое – чисто вследствие чистоты, так и все подобное – подобно вследствие подобия? Но наш образ не вполне точно называется нашим подобием, хотя он и точно называется подобным нам… Выходит, что то подобие, вследствие которого подобно все, что только есть подобного, заключается там же, где находится и чистота, вследствие которой чисто все, что только есть чистого. Чистота же бывает чистою не от соединения с чем-нибудь: напротив, от общения с нею делается чистым все, что только есть чистого. Такая чистота заключается, конечно, только в Боге, в котором находится и та Премудрость, которая премудра не вследствие соединения с чем-нибудь, но от общения с которою становится премудрою всякая душа, какая только бывает премудра. Поэтому и подобием в собственном смысле называется только Подобие Божие, по которому все сотворено: потому что Оно подобно не от общения с каким-нибудь подобием, а само есть первоначальное Подобие, от общения с которым становится подобным все, что чрез Него создал Бог.
Таким образом, в прибавлении: по подобию, после того как уже сказано: по образу, заключается, быть может, пояснение, показывающее, что образ, о котором здесь говорится, подобен Богу не так, чтобы разделял участие в каком-нибудь подобии, а так, что представляешь собою само подобие, в котором участвует все, что только называется подобным. Равным образом он представляет собою и саму чистоту, от общения с которою души чисты, и саму мудрость, от общения с которою они мудры, и, наконец, саму красоту, от общения с которою прекрасно все, что только есть прекрасного. Ибо если бы [Бог] сказал только о подобии, то не дал бы тем понять, что подобие от Него рождено, а если бы сказал только об образе, то хотя и дал бы понять, что этот образ рожден от Него, но не показал бы, что он – образ подобный, и не только подобный, а и само подобие.
Между тем, как нет ничего чище самой чистоты, премудрее самой премудрости и прекраснее самой красоты, так точно не может быть ни названо, ни мыслимо, да и нет ничего подобнее самого подобия. Отсюда понятно, что Отцу Подобие Его настолько подобно, что полнейшим и совершеннейшим образом выражает (impleat) Его природу. А насколько Подобие Божие, через которое создано всё, имеет значение впечатление внешней формы на предметах, – это хотя и чрезвычайно превышает человеческие понятия, однако может быть до некоторой степени определено нами, если мы обратим внимание на то, что вся природа как чувствующих, так и разумных тварей, сохраняет следы единства в сходных между собою частях.
В самом деле, от премудрости Божией разумные души называются премудрыми, но дальше это имя уже не прилагается; ибо ни скотов, ни тем более деревья, огонь, воду, воздух или землю мы не можем назвать мудрыми, хотя все это, насколько оно существует, существует через Божественную премудрость. Между тем, подобными между собою мы называем и камни, и животных, и людей и Ангелов. Даже и относительно отдельных предметов мы говорим так, что [например] земля потому и может быть землей, что она имеет сходные между собою части. Точно так же и вода в каждой своей части подобна остальным, без чего она не могла бы быть и водою. В свою очередь, какая бы то ни была часть воздуха – ни в каком случае не могла бы быть воздухом, если бы не была подобна остальным. Каждая частичка огня или света является тем, что есть, потому, что она подобна остальным частям. Таким же образом мы можем смотреть и на каждый из камней, на каждое дерево и на каждое тело всякого одушевленного или неодушевленного существа, то есть что они могут существовать не только вместе с другими предметами своего рода, но и каждый из них в своей отдельности от других – под тем только условием, если имеют сходные между собою части. И тем тело красивее, чем более сходные между собою части входят в состав его. Наконец, даже и в области душевной не только дружба одних душ с другими закрепляется в силу сходных нравов, но в каждой душе отдельно показателями блаженной жизни служат сходные действия и силы, без которых не может быть постоянства. Но все это подобное мы не можем назвать самим подобием. Отсюда, если вселенная состоит из подобных между собою вещей, так что каждая отдельная вещь является тем, что она есть, а все они наполняют вселенную, созданную и управляемую Богом, то все это создано, конечно, чрез высшее неизменное и нетленное Подобие Творца, свершение Им того, что было бы прекрасным вследствие сходных между собою частей.
Но по самому Подобию создано не все, а лишь только одна разумная сущность – душа. Почему все остальное – через подобие, а по подобию – одна только душа?
Итак, разумная сущность создана и чрез подобие, и по подобию, ибо между Им и ею нет никакой посредствующей природы, – нет потому, что человеческий ум ни к кому и ни к чему не стремится, как только к самой Истине, которая называется Подобием, Образом и Премудростию Отца. Впрочем, надо особо заметить, что ум чувствует это, когда бывает только чистейшим и блаженнейшим. Отсюда слова «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию « понимаются правильно по отношению к тому, что составляет внутреннюю и главную часть человека, то есть по отношению к уму. Ибо человек должен быть ценим с той стороны, которая занимает в нем первое место и которая отличает его от диких животных. Всё же остальное в нем, хотя само по себе и прекрасно, представляет в своем роде черты, общие с животными, и потому не должно быть ценимо высоко. Возможно только поразмышлять, предположить: разве это случайно, что фигура человеческого тела имеет вертикальное положение, словно задумана так для для созерцания неба, и не указывает ли такой образ на то, быть может, что даже и тело человеческое создано по Подобию Божию? Так что как Подобие не отвращается от Отца, так и тело человека не отвращено [лицом] от неба, вроде тел других животных, которые имеют наклонное, брюхом вниз, положение?
Но, впрочем, это только размышления, не следует принимать их в безусловном смысле, ибо тело наше весьма во многом отличается от неба; напротив, в том Подобии, которым является Сын, не может быть ничего несходного с Тем, Кому Оно подобно: все другое подобное отчасти и не сходно между собою; само же Подобие не заключает в себе ничего неподобного.И однако Отец есть Отец, а Сын не иное что, как – Сын.
«Сотворим человека по образу нашему и по подобию»… Того, что сказано доселе, было бы и достаточно. Сообразно с ним слова Писания, в которых, как читаем, Бог сказал: «Сотворим человека по образу нашему и по подобию» выражают ту мысль, что подобие Божие, по которому сотворен человек, может быть принимаемо за само Слово Божие, то есть единородного Сына Божия, хотя с другой стороны, человек, конечно, не представляет собою самого этого образа и подобия равного Отцу: правда, и человек есть образ Божий, как это весьма ясно показывает Апостол, говоря: «Итак муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа». 1Кор 11:7); только этот, сотворенный по образу Божию, образ не равен и не совечен Тому, образом Кого он служит, да и не был равен, если бы даже и не согрешил никогда. Но Божественные слова «Cотворим человека по образу нашему и по подобию» скорее должны быть принимаемы в том смысле, в котором бы изречение это понималось не в единственном, а во множественном числе, – именно так, что человек сотворен по образу не одного Отца или одного Сына, или одного Святого Духа, а всей Троицы.
А Троица такова, что Она есть един Бог; с другой стороны, и Бог един так, что Он есть Троица. В самом деле, Он не говорит Сыну: «Сотворим человека по образу Твоему», или «по образу Моему», но говорит во множественном числе: по образу Нашему и по подобию; а кто же осмелится от этой множественности отделять и Святого Духа? Но так как эта множественность – не три Бога, а един Бог, то поэтому именно и надобно думать: Писание выражается дальше в единственном числе и говорит: «И сотворил Бог человека, по образу Божию»; так что [слова эти] не следует понимать так, как будто бы Бог Отец [сотворил человека] по образу Бога, то есть Сына Своего. В противном случае – разве будет верным сказанное: «по образу нашему», если человек создан по образу одного Сына? А так как сказанное Богом «по образу нашему» верно, то слова: «сотворил Бог человека по образу Божию» значат то же, как если бы было сказано: «по образу Своему»; что и есть Сама Троица.»3 И это было прекрасно, пока человек не ослушался Бога и не впал в грех.