Иногда так и подмывает уподобиться птице, чтобы с высоты полета обозревать происходящее на земле. Мечтательно представляешь, как твой дух захватывает, когда взмываешь вверх! Чем выше к белым облакам, тем полнее проясняется картина жизни внизу. Все видимое на земле теперь стелется под тобой сплошным ковром. Вот степь, от края и до края изрезанная мелкими оврагами. Днепр раскинул рукава. Мозаичные квадратики домов и огородов. Змеятся ленты дорог, по которым суетливо спешат куда-то машины…
Когда по трассе еле двигается колонна авто в три ряда с выездом на сторону встречной полосы, не помешало бы приподняться над землей и осмотреться. Увидеть, что создает затор на дороге: блокпосты4 впереди, возможные аварии – в спешке всякое бывает, – а может, брошенный хозяевами транспорт, который все вынуждены объезжать, или плотность потока машин так велика, что ограничивается скорость? А еще хотелось бы глянуть туда, откуда все вынужденно бегут сегодня. Херсон! Как ты там, родной? Насколько уже близок к тебе фронт? Успевают ли все эти сотни тысяч автомобилей добраться до безопасного места?
Наши машины старались держаться вместе. Ехали так, чтобы никто не мог вклиниться и разорвать нашу организованную колонну. У нас было две электромашины. Их батарей хватало лишь на сотню километров. Дальше приходилось тянуть на тросах, чтобы подзаряжать.
Когда мы покидали Херсон, в нашем «форде» не было и полбакабензина.К этому времени АЗС уже отпускали бензин лимитировано – лишь по десять-двадцать литров. За городом я увидел неприметную старую заправку и залил полный бак.Это стало очередным чудом и ответом на молитву.Ведь отправляться в далекое путешествие без бензина было крайне рискованно.
Путешествие, конечно же, вынужденное. Многие люди в нашей части страны вели в основном оседлый образ жизни. Мне по работе приходилось часто бывать за границей – за год пять или шесть поездок. Семья же моя редко покидала дом. Только в последние восемь-девять лет мы стали хотя бы раз в год путешествовать вместе. Сейчас наш перегруженный автомобиль полз по трассе в ту часть Украины, где прежде мы никогда не бывали. Условия поездки не самые комфортные, особенно для пассажиров на заднем сиденье с собакой и котом в придачу. И если Шери могла вести себя спокойно, то коту приходилось давать успокоительное, чтобы он не сильно возмущался в клетке. Временами его выпускали размяться. Он вдоволь скакал по салону и укладывался спать на переднюю панель. Его уютная поза напоминала о доме, оставшемся далеко позади.
Так наша автоколонна продвигалась на запад страны. Мы намеревались дотянуть к ночи до Умани, к вечеру же стало понятно – не успеваем. Начинало темнеть. Несмотря на то, что мы постоянно созванивались друг с другом (рядом с водителем был человек, ответственный за связь), в какой-то момент я оторвался от нашей компании. Навигатор повел меня дорогой на Кропивницкий, а вся автоколонна направилась дальше по трассе Николаевской области. Обнаружилось это тогда, когда смысла возвращаться уже не было. Договорились заночевать в разных местах.
Я сделал несколько звонков, друзья порекомендовали многодетную семью в пригороде Кропивницкого. Вскоре чувство тревожности, когда бредешь на ощупь к неизвестному, сменилось ощущением временного счастья – нас очень радушно приняли на ночлег. Для нас открывались грани людского гостеприимства, такого желанного в условиях переселения. Нам выделили две комнаты на втором этаже большого дома – превосходно для нашей семьи, собаки и кота.
Хозяева дома, в котором нас разместили, не только воспитывали своих четверых детей, но еще и удочерили двух деток-сирот (их мать умерла от ковида). Всегда удивляют многодетные семьи. Они способны на поступки принятия.
Ночевка сулила нам долгожданный отдых после почти девяти часов в дороге.Хозяйка незатейливо накрыла стол. Простая еда – суп с лапшой, спагетти и сосиски – выглядела царским пиром. А возле тарелок лежали столовые наборы! Для меня день начался с раннего завтрака – я все еще помнил ножи и вилки, с любовью разложенные на столе супругой. Теперь нашу ночную трапезу за сотни километров от дома заботливо дополнял похожий элемент. Не обратить внимания на такой знак нельзя было. Вот так заканчивался наш первый день скитальческой жизни.
25 февраля мы выезжали рано утром. При расставании хозяева дома заботливо предложили нам в дорогу какое-то печенье и чай. Признаюсь, мы были тронуты их гостеприимством, но не решились на предложенные нам гостинцы, взяли совсем немного. Наша душа пребывала в некоем ступоре, и мы не были способны оценивать рационально силы, которые придется потратить в новом дне.
Уже в дороге мы услышали из новостей, что россияне утром обстреляли Кропивницкий. Хозяева дома, в котором мы ночевали,вскоре тоже были вынуждены эвакуироваться. Война кралась за нами по пятам. Безжалостно ставила свои грязные сапоги на новые территории. Медлить было опасно.
С нашей командой мы встретились ближе к полудню под Уманью. Они ночевали в Южноукраинске Николаевской области у одной доброй и благочестивой женщины. Я был с ней знаком лично по конференциям, в которых участвовал на юге Украины. Знал, что женщина имела бизнес: небольшую конюшню. Она выращивала лошадей и предоставляла их для реабилитации детей с проблемами опорно-двигательной системы. Есть такой вид эффективной терапии, когда больной ребенок проводит время с животным. Он сам начинает тянуться, чтобы погладить, позаботиться о лошадке, а верховая езда, своеобразный массаж, помогает координации и укреплению мышц его тела. Было приятно слышать отзывы о гостеприимстве женщины. Напрашивалась параллель, что принимая в своем доме беженцев, чья реальность разбита параличом войны, женщина служила каждому гостю своеобразным исцелением.
А нас путь вел теперь к Черновцам. Сколько это могло забрать времени – сказать трудно. Дорога в условиях войны – это не всегда предсказуемая величина. Поездка в шесть с половиной часов могла вылиться и в двенадцатичасовое утомительное путешествие. Нам было необходимо еще и заправить транспорт. К этому времени возникла проблема с топливом по всей Украине. Мы слышали, что особо денежные люди могли себе позволить купить бензин по сто долларов за канистру, не желая выстаивать часами на АЗС. Мы бережно относились к нашим средствам. То, что нам удалось выехать из Херсона с полными баками, радовало. Но пополнять запасы все же было необходимо. Не мешало подкрепиться и самим.
Мы остановились в Умани. Хотелось есть. Хот-дог – распространенная еда на заправках. Я вспомнил, что хозяева дома, где мы ночевали, предлагали нам в дорогу перекус. Только сейчас мы оценили их жест доброты, когда нас изнутри уже неистово съедал голод. Так для нас обнаружилась новая составляющая войны, способная отобрать у человека привычное, жизненно важное, например, еду. Взамен всучить голод, выматывать, забирать силы, а то и самое ценное – человеческую жизнь.
Нам повезло заранее договориться о месте ночлега в пригороде Черновцов. Церковная община в небольшом селе Ветрянка уже готовилась нас встречать. Но путь выдался трудным. Купленный микроавтобус несколько раз ломался на трассе. Мы подолгу стояли на холоде. Погода становилась морозной, непривычной для нас, южан. «Мерс» позволял завезти себя с толкача, но к полуночи уже рядом с Черновцами сломался окончательно. Невозможно было ничего с ним поделать. Наш запланированный отрезок пути на сегодня стал драматичным у самого финиша. Все выглядело безнадежным, несмотря на то, что автобус дотянул до какой-то ремонтной автомастерской. Ночь. Специалисты, наверное, уже добрых пару часов видели сны, хотя вряд ли нашелся бы в стране тот, кто мог бы спокойно спать. Казалось, бессилие брало над нами верх.
Как-то незаметно между нами возник высокий солидный мужчина. Оказалось, что это был сам хозяин.Его заинтересовало, кто в такой поздний час мог стоять у ворот его мастерской.
– Что у вас случилось? – спросил он.
– Автобус сломался, – ответил Стас, – а мы эвакуируем людей: везем детей, женщин…
– А ты что, священник? – перебил брата мужчина. Видно, его впечатлила борода Стаса. Мой младший брат отрастил такую бороду, что его многие принимали за православного батюшку.
– Да, священник, – подтвердил Стас.
Мужчина оглядел пассажиров, бросил торопливое «подожди» и принялся кому-то звонить. Через время в мастерской вспыхнул свет, пришел автослесарь. Это стало нашим очередным чудом. Хозяин уговорил своего работника подняться с постели в час ночи и помочь нам. На ремонт ушло пару часов. Как выяснилось, порвался ремень. Пока устраняли неисправность, мы за несколько рейсов смогли перевезти детей и подростков в Ветрянку, где нас уже заждались.
Община за два дня переоборудовала молитвенный дом под приют. В зале, где обычно проходят богослужения, поставили кровати. Помещение так натопили, что можно было спать и на полу. Нам позволили взять с собой и собаку, и кота в церковный зал. Их гостеприимство превосходило наши ожидания. Одну семью с маленькими детьми они любезно поселили в дом. Стасик Вац оказался самым маленьким путешественником из нашей команды. Малыш стойко переносил тяготы переезда вместе с родителями на электромашине.
До чего же было приятно в эту вторую ночь наших странствий уснуть в безопасности и долгожданном тепле, обласканными попечением наших братьев и сестер! И как трогательно было видеть продолжение их забот утром. Едва забрезжил новый день и мы успели стряхнуть сон, как молитвенный дом наполнила легкая суета. Пришли женщины и принесли с собой приготовленную еду. Они принялись накрывать столы к завтраку. То, как они сытно накормили всю нашу команду гречкой с соленьями и салом, компотом и домашними оладьями, мы не забудем никогда. В дорогу нам дали еще и два ящика фруктов. Их местность славилась яблоками и грушами. До поздней осени жители обычно собирали урожай, чтобы потом доставить свою продукцию на рынки Киева. Их фруктовые дары оказались кстати. Наши припасы еды заканчивались, впереди еще предстоял путь. Мы не знали, насколько суровым окажется сегодня нависающий над землей холод, но уезжали с прочным запасом тепла трогательной любви гостеприимных жителей поселка Ветрянка.
Последний этап эвакуации выпал на субботу 26 февраля. Уподобляясь спортсмену, которому предстоит на финишной прямой задействовать все силы, мы выдвинулись в дорогу. Расстояние до Ивано-Франковска незначительное – в одиночку домчаться за пару часов по свободной трассе. А когда едешь организованной автоколонной, то приходится подстраиваться под нужды каждого участника. Купленный в Херсоне автобус «спринтер» и в этот день оказался самым слабым звеном. Несмотря на ремонт накануне, он продолжал разваливаться. Остановки в пути изматывали. Мы были в дороге уже третьи сутки. До конечной точки – рукой подать. Пришлось оставить бедовый транспорт и на нескольких автомобилях добираться до Ивано-Франковска по проселочным дорогам. В город мы въехали, когда уже смеркалось. Солнце здесь садилось раньше. Эвакуация осталась позади. Новый и непознанный мир Ивано-Франковска распахивался перед нами, переселенцами.
В мирных условиях не всегда человеку легко сняться с якоря в родной гавани и отправиться к чужим берегам. Но из-за войны на переезд решились многие. Добраться до безопасного места стоило сил, времени и средств. Наша стратегия по эвакуации, вымученная долгими встречами, сработала. Может быть, не все пошло, как планировалось. Не весь персонал получилось вывезти. И дорога заняла времени больше, чем ожидалось. И уровень пережитого стресса оказался высок. Но страшно подумать, что всех ждало бы, если бы мы проигнорировали процесс подготовки. То, что у ТХИ была договоренность о бронировании мест на проживание, сняло дополнительную нагрузку и стресс. Помимо нас в город прибывали беженцы из Луганска, Чернигова, Харькова, Сум и Киева. По одной только географии мест можно было догадываться о масштабе вторжения врага в Украину.
Центральная баптистская церковь на улице Святослава Гординского, 20 подготовила к нашему приезду квартиры для расселения людей. Также для нас переоборудовали помещения воскресной школы под спальни и столовую, специально закупили заранее стиральные машины. И, конечно же, нас ждал сытный обед: борщ, сало, вареники – хлебосольная встреча для измотанных дорогой беженцев!
Не обошлось и без непривычных для нас моментов. Какой-то мужчина набросился на мою жену, увидев, как она выходит из столовой вместе с нашей собакой Шери.
– Вы что не знаете, что в дом Божий нельзя c животным!
Это очень огорчило нас, приезжих. Когда ты несколько суток в дороге, проезжаешь блокпосты, слушаешь с тревогой по радио сводки о бомбежках Украины, добираешься, наконец, до безопасного места, голодный, усталый, немытый, но счастливый, что спасен, и не считаешь зазорным войти с питомцем даже не в место, где проводят богослужения, а в столовую – и вдруг запрет! Мужчина тот еще добрых минут пятнадцать объяснял моей жене, как нужно с почтением относиться к дому Божьему.
Я не был свидетелем инцидента. В этот момент вместе с пастором церкви занимался организационными вопросами в офисе. Когда позже жена мне рассказала, я был шокирован. Желание этого человека» не допустить нарушения правил» сразу обнаружило разницу в традициях и культуре между нашими людьми и местной общиной. В скором времени эти различия все больше становились очевидными, что подтолкнуло нас всех – и переселенцев, и местных жителей – к проявлению гибкости ради мира.
До позднего вечера мы организовывали расселение. Люди из местной общины предоставили квартиры, куда мы заселили семьи. Молодежь и студенты заняли третий этаж отдельно стоящего церковного здания с кухней на втором этаже. Моя семья заселилась последней. Ярослав, один из служителей церкви, любезно предложил мне трехкомнатную квартиру, в которой ранее жила его мама. У нас были и другие варианты жилья, но мы согласились на предложенную Ярославом «трешку» и не прогадали. Очень скоро у наших переселенцев возникли трудности из-за разницы культур с местными жителями, немало проблем было и из-за привезенных с собой домашних питомцев. Мою же семью это благополучно миновало. К тому же, когда жена впервые вошла в квартиру Ярослава, то призналась, что именно о таком варианте и молилась. Однако мне в первый же вечер пришлось столкнуться с не очень любезным соседом. Когда я разгружал вещи, один из пьяных мужчин во дворе повел себя немного странно.
– Откуда приехали? – завопил он. – И почему заселяетесь без разрешения военкомата?
Моих объяснений ему оказалось мало, он тут же принялся кому-то звонить, затем передал трубку мне: «На, поговори!»
– Я священнослужитель, ректор христианского института, – принялся вежливо объяснять я по телефону. – Несколько часов назад мы привезли группу людей из Херсонской области.
– Все хорошо, располагайтесь, – последовал ответ военного. – Священников мы не призываем.
Я вернул телефон хозяину. Объяснять ему не пришлось – пьяный мужчина стал свидетелем разговора. Обменялись рукопожатиями, познакомились, я продолжил разгружать вещи. Понять беспокойство соседа было можно. В стране третий день война. При виде любого незнакомца рождаются вопросы: почему человек не на фронте? а вдруг бежит от призыва или вовсе вражеский диверсант? Патрули теробороны на городских улицах, проверка документов да и бдительность простых жителей, таких как этот возмущенный сосед, – все это часть новой реальности. Сколько продлится война – никто не знал. Мне, моей семье и всему персоналу ТХИ пришлось бросить якорь именно здесь, в Ивано-Франковске, и распахнуть жизнь для судьбоносных событий. А они нас ждали впереди!
