– Ну как же, вы стреляли…

– Да, стрелял, но не туда, куда ты подумал… Ты его уже отвел в

камеру?

– Да не успел еще, во дворе стоит, как раз у красной кирпичной стенки… – угадывая ход мыслей хозяина, глухо ответил часовой.

– Для мировой революции пролетариата, Степан, – негромко и медленно проговорил Мойше, – такие люди, как этот Фрухштейн, насквозь пропитанные религиозным дурманом, – большое препятствие. Ты должен помочь революции…

Часовой понимающе кивнул и сказал:

– Это мы сейчас сделаем, товарищ Рябинин! Не берите близко к сердцу…

– Только, Степан, без лютости, одной пулей, прошу тебя.

– Так точно, не извольте беспокоиться, – ответил часовой и вышел.