мальчика мучат кошмары. С чего бы это?»

Но когда Самуил прибежал к нему в третий раз, Илий поделился с ним догадкой:

– Я думаю, что это Господь зовет тебя, сынок.

И что мне делать?

Когда Зовущий позовет тебя, ты скажи: «Говори, Господи! Раб Твой слышит Тебя».

Самуил вернулся на свое ложе. Сон как рукой сняло. С ним говорит Всевышний! Какой Он? И что хочет сказать? Минуты, казалось, тянутся веками. И вдруг уже знакомый голос:

Самуил! Самуил!

Отрок пошел на звук. Он попытался определить откуда звучит голос. И определил. Из Святое Святых! Из помещения, куда заходить было нельзя! И оттуда Всевышний звал его! А может быть туда?

Самуил!

Юный коэн на цыпочках подошел к завесе – в щель из-под нее пробивался свет. Он осторожно отодвинул край завесы и заглянул вовнутрь.

Прямо перед ним на скрещенных длинных шестах стоял легендарный Ковчег Завета, сделанный из светлой акации. По краям отполированной крышки были привинчены два золотых херувима. Повернувшись лицом друг ко другу, они соприкасались протянутыми крыльями, образуя спинку трона. Два других крыла, расставленные в сторону, прикрывали их тела. Они служили подлокотниками престола. Престола благодати. А на престоле восседал Он. Всевышний! Мягкое сияние, словно слитое воедино из миллиардов светящихся точек.

Самуил, завороженный невероятным зрелищем, выдохнул:

Говори, Господи! Ибо слышит раб Твой.

И Господь заговорил голосом, в котором был слышен шум ветра и грохот прибоя, раскаты грома и эхо в горах, рык льва и трели соловья, голос горлицы, курлыканье журавлиной стаи и жужжание пчел. И многое-многое другое. Все звуки Вселенной сплелись в голосе Творца:

«Самуил!

Вот Я сделаю дело в Израиле,

О котором кто услышит,

У того зазвенит в обоих ушах.

В тот день Я исполню над Илием все то,

Что Я говорил о доме его;

Я начну и окончу.

Я объявил ему, что Я накажу дом его за ту вину,

Что он знал, как сыновья его нечествуют,

И не обуздывал их.

И посему клянусь дому Илия,