Горло пещеры было низким. Чтобы не удариться головой о свод, Саулу пришлось идти согнувшись. В нем, закутанным в простую крестьянскую милоть, невозможно было признать царя. Разве что по росту. Ведь другого такого не было во всем Израиле. Узкий вход постепенно становился шире, будто стены раздвинулись. Саул выпрямился. Тишину пещеры нарушал лишь негромкий треск горящих факелов. В их пляшущем свете на стене, позади пришедших, танцевали длинные тени.
Саул огляделся. Внутри пещера была огромной. Свет факелов тонул во мраке, простиравшемся вперед и вверх. Под ногами было чисто. Пахло сушеными травами и какой-то ароматной смолой.
– Кто ты? И чего тебе надо? – хриплый голос полоснул неожиданностью.
– Ты ли Орфа, Аэндорская волшебница? – спросил Саул в темноту.
Послышались шаркающие шаги, и из тьмы вышла сгорбленная старуха. Ее морщинистое лицо хранило эхо былой красоты, но в свете прыгающих огней оно казалось зловещим. Седая шевелюра была собрана под шалью. Она молча смотрела на пришельцев.
– Прошу тебя, поворожи мне. И выведи мне, о ком я скажу тебе, – голос царя звучал заискивающе.
Старуха молча смотрела на него. Казалось, что, вглядываясь, она читает, кто перед ней. Потом весомо, делая ударение на имени царя, прохрипела:
– Ты же знаешь, что сделал Саул! Как выгнал он из страны волшебников и гадателей. Для чего же ты расставляешь сеть душе моей, на погибель мне?
Саул робел под ее гипнотизирующим взглядом. И по привычке поклялся Богом:
– Жив Господь! Не будет тебе беды за это дело!
Старуха усмехнулась,
– Ну да, не будет… Кого же вывести тебе?
– Самуила!
Ворожея вздрогнула, не ожидая услышать это имя. Резко повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась, словно увидев кого-то перед собой. Ее крик заставил вздрогнуть царя и обоих телохранителей. Она повернулась и неожиданно легко и стремительно для своих лет, пошл на Саула. Глаза ее горели.
Зачем, – шипела старуха, – зачем пытаешься обмануть меня, выдавая себя за другого? Я бы узнала все равно, что ты – царь Саул!
Царь попятился. Он не был трусом, но в этой гадалке было нечто, заставляющее сердце сжаться. Почувствовав спиной плечи телохранителей, Саул взял себя в руки. Произнес снисходительно:
Не бойся. И не думай об этом сейчас.Лучше скажи – что ты видишь?
Волшебница, уставившись в одну точку, молчала. Затем низким, изменившимся голосом проговорила:
– Вижу как бы бога, выходящего из земли.
– Какой он, – торопил ее царь.
– Старец в длинном облачении.
– Это он! Это он! – закричал Саул и упал ниц на землю.
Вдруг из мрака пещеры повеяло сыростью и раздался странный глухой голос. От его звучания закаленные в битвах телохранители съежились:
Для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел?
Лежащий на земле Саул понял, что голос обращается к нему. Не смея подняться ответил:
Тяжело мне очень! Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более не отвечает мне ни через пророков, ни во сне. Потому я вызвал тебя, чтобы ты научил меня, что мне делать.
Слова царя словно повисли в воздухе. В наступившей тишине Саул пытался разглядеть силуэт говорившего, расслышать дыхание или уловить хоть какое-то движение. Он поднялся с земли и сделал шаг вперед. Но мрак был непроницаем.
Орфа прислушивалась к голосу, который звучал в ее памяти всю жизнь. Но странное дело – не узнавала его сейчас в говорившем. Этот голос был другим, холодным и чужим.
После довольно длинной паузы голос зазвучал вновь, и вместе с ним волна холодной сырости накрыла пришедших:
