За два дня до своей кончины больной, теряющий силы великий русский стихотворец Гавриил Романович Державин начертал на аспидной доске восьмистишие, которое по воле провидения стало последним в его поэтической биографии:
Река времён в своём стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остаётся Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрётся И общей не уйдёт судьбы.
Человек, которого Бог наградил мудростью, приобретает мудрость каждым днем своей жизни. И, к концу жизни, когда этот человек подводит итог былому, ему открывается истина. И особенно остро, отряхнув от себя все земное, человек воспринимает истину в последние часы жизни. Возможно, истина открылась и Державину. Истина о суетности и тленности всей земной славы перед жизнью вечной. Иного смысла державинские строки не имеют. «Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется в памяти у тех, которые будут после», – читаем в Библии (Ек.1:11). Возможно, Державин вспомнил эти слова Соломона. Возможно, и сам пришел к такому же выводу. Кто знает?
Противоречие между ценностями земной, преходящей жизни и ценностями жизни вечной сопровождает человека постоянно, но не каждому дано видеть это противоречие. Поэтому, вне сомнения, большая часть людей сориентирована на земные ценности, и только меньшая часть при своей земной жизни сориентирована на ценности вечной жизни. Но, сориентировавшись на жизнь вечную, эта меньшая часть рода людского из земных ценностей выбирает только те, которые соответствуют ценностям вечной жизни. И в своих делах следуют им. Хотя это трудно: земное, как магнит, притягивает к себе и не отпускает от себя. Чтобы оторваться, нужно применить силу, но не механическую, как с магнитом, а духовную.
Гавриил Романович Державин относился ко второй категории людей, поступки и дела которых определяли ценности вечной жизни. Поэтому думая о вечности, осмысляя ее философски, Державин искал тот баланс, который соответствовал бы ценностям вечным. А для Державина вечной ценностью был Бог и жизнь в Боге. Читаем в оде Державина «Бог»:
Источник жизни, благ податель, Душа души моей и царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! – в бессмертие твое.
За два десятилетия до написания своего последнего поэтически-философского размышления «Река времён в своём стремленьи…» Державин пишет стихотворение «Памятник», в котором говорит о тех своих делах, которые останутся в памяти потомков. По своему идейному содержанию, «Памятник» отличается от «Реки времен…»: в «Реке времен…» – идея о полном забвении всех человеческих дел, в «Памятнике» – о несокрушимости и неувядании поэтической славы поэта.
И контекст времени, и жизненных обстоятельств при написании этих двух творений разнятся. Время написания «Памятника» – пик литературной славы Державина, период острых конфликтов с окружением императрицы, смерть жены, второй брак, скандал вокруг стихотворения «Властителям и судьям» и начатое по этому поводу расследование тайной полиции и, наконец, временный отход от государственных дел по причине (а может быть, под предлогом) «поправления своей экономии» в имениях.
«Река времен…» писалась в период окончательной отставки и жизнью вдали от столицы, разрыва связей с царским двором, угасания поэтического творчества – на фоне появления новых поэтических звезд нового поколения («…Я всегда что-нибудь мараю, перебираю старое, чищу и глажу, а нового не пишу ничего, – говорит Державин посетившему его в это время С.Т.Аксакову. – Мое время прошло. Теперь ваше время. Теперь многие пишут славные стихи, такие гладкие, что относительно версификации уже ничего не остается желать. Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в Лицее перещеголял всех писателей»).
Все уходит – что было вчера и сегодня важно, завтра потеряет актуальность; старость уходит, а на ее место приходит молодость, которую также ждет скорая старость. Приходят и уходят конкретные люди, меняются границы государств, меняется образ мышления, «что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Ек.1:9). Но остается вечное, непреходящее:
Иль в зеркало времен, качая головой, На страсти, на дела зрю древних, новых веков, Не видя ничего, кроме любви одной К себе и драки человеков. Всё суета сует! я, воздыхая, мню, Но, бросив взор на блеск светила полудневна, О, коль прекрасен мир! Что ж дух мой бременю? Творцом содержится вселенна.
Для читателя, привязанного к земным ценностям, «Памятник» есть перечень заслуг Державина перед литературой, государством и потомством. Для Державина эти заслуги имеют и другую, скрытую для читателя сторону – установление баланса между земным и вечным.
В чем же видит Державин свою заслугу перед потомством? Ответ в следующих строках стихотворения:
Всяк будет помнить то в народах неисчетных, Как из безвестности я тем известен стал, Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Фелицы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с улыбкой говорить.
Три главных заслуги, принесшие ему славу, называет Державин: воспевание Фелицы, то есть императрицы Екатерины; смелость размышлять о Боге, вызванная «сердечной простотой», и смелость говорить царям (а их было три в придворной карьере Державина) правду – «с улыбкой».
Если понимать эти строки буквально, то заслуги русского поэта могут быть выведены из отдельных эпизодов его литературной и политической биографии: написания оды «Фелица», восхваляющей Екатерину ІІ, написания великолепной, вдохновенной оды «Бог», прославляющей Творца, и придворной деятельности Державина.
Но сведение заслуг Державина к перечисленным отдельным фактам его литературной и политической биографии сужает понимание творчества Державина и его личности. Перечисленные заслуги следует рассматривать не со стороны отдельных литературных и жизненных фактов, а как отправные точки философско-мироззренческого и нравственного осмысления мира и жизни Державиным и, как следствие, его деятельности. И здесь мы найдем у Державина поиски баланса соответствия ценностей земных ценностям вечным.
Двери карьерной лестницы и литературной известности открылись перед Державиным с написания оды «Фелица». Нельзя согласиться с К.Валишевским, описывающим личность Екатерины и ее эпоху, что Екатерина, сломав перо и жизнь известного публициста-сатирика Н.Н.Новикова, «еще хуже» поступила с Державиным: «она сделала из него чиновника и придворного льстеца».
Императрица только содействовала Державину в его государственной карьере. Державин сам стремился служить, «иметь место», и не только потому, чтобы сделать карьеру ( а он ее сделал, занимая министерские и губернаторские должности), но и с тем, что государственная служба для Державина являлась средством материального обеспечения своей жизни, поскольку бедность родителей поэта не позволила Державину жить на доходы от родительского имения. Да и начинал свою карьеру Державин не чиновником, а военным, и хотел быть военным, однако, был выпущен в статскую службу, поскольку по мнению военного начальства был неспособен к военной службе . Но и на статской службе, как пишет сам Державин в своих воспоминаниях, «должно было искать знакомства между знатными людьми, могущими доставить место в оной».
Однако успешная карьера, обусловленная способностями Державина, принесла ему много огорчений и неприятностей, конфликтов с сослуживцами и начальством. Причина: совестливость Державина, что никак не являлось ценимым качеством в кругах чиновничества, но являлось препятствием к карьере. На исходе жизни Державин, подводя итог своей деятельности и осмысляя свои нравственные принципы, руководящие этой деятельностью, пишет стихотворение «К Правде»:
Слуга, сударыня, покорный! Пускай ты божеская дочь, Я стал уж человек придворный И различу, что день, что ночь. Лет шестьдесят с тобой водился, Лбом за тебя о стены бился, Чтоб в верных слыть твоих слугах; Но вижу, неба дщерь прекрасна, Что верность та моя напрасна: С тобой я в чистых дураках!..
И созвучное – в эпитафии «На гробы рода Державиных, в Казанской губернии и уезде, в селе Егорьеве»
О, праотцев моих и родших прах священный! Я не принес на гроб вам злата и сребра И не размножил ваш собою род почтенный; Винюсь: я жил, сколь мог, для общаго добра.
Принесшая Державину известность и благоволение императрицы ода «Фелица» не предназначалась для печати, поскольку автор понимал, что, задевая в ней конкретных высокопоставленных лиц (в частности, Г.А.Потемкина), он может вызвать их гнев и приобрести могущественнейших врагов. Непредсказуема также была и реакция императрицы. Однако рукопись (без разрешения автора) разошлась по рукам, что также вызвало беспокойство Державина и некоторых его покровителей и расположенных к поэту людей. В 1783 году стихи (опять же без разрешения автора) были напечатаны Директором Академии наук княгиней Е.Р.Дашковой в журнале «Собеседник» и ею же экземпляр журнала был преподнесен Екатерине. На Державина посыпались милости, он получил дорогой подарок от Екатерины – золотую табакерку, осыпанную бриллиантами и в ней 500 червонцев – отосланный полуинкогнито с шутливым именем адресанта: «Из Оренбурга от Киргизской царевны к Мурзе». Державин был представлен императрице.
Но «Фелица» имела и другие последствия: у поэта появились завистники. «Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть (Еккл. 4:4), а «где зависть и сварливость, там неустройство и все худое» (Иак. 3:16). Случай с «Фелицей» – одно из многочисленных свидетельств этих библейских истин. Жару в огонь подлила и сама Екатерина, направив стихи своим «мурзам», подчеркнув строки, где упоминаются они (вернее, их образ жизни и «слабости человеческие»). Зачем это сделала Екатерина? Может быть, являясь поклонницей просвещения и отсюда видевшая воспитательную роль литературы в преобразовании нравов, надеялась, что таковы же и ее сановники? Для нас это останется загадкой. Но тем не менее, и в среде упомянутых вельмож Державин приобрел недоброжелателей. И если прямо они не посмели его атаковать, тем более не могли опровергнуть его поэтический талант, то на государственном поприще они вполне отыгрывались на Державине. Благо к этому имели все рычаги: и близость к императрице, где могли вкладывать ей в уши негатив относительно Державина, и круговая порука верхних чинов, спаянных коррупцией. Да и сам Державин на этом поприще раздражал «властителей и судей» – слишком не вписывался в их круг: нестандартен, честен, нелицеприятен, думающий в первую очередь о государственных интересах, а не о личных. Такие качества неприемлемы в среде чиновничества. Да еще прибавим талант и славу Державина, вызывавших зависть.
Остается только восхищаться Державиным, сумевшим, в такой враждебной среде, не только удержаться на служебной лестнице, но и подняться до самых ее верхов. И все это время творить, творить…
Дальнейшие отношения с «ближними» – отдельная история. Однако несомненно, что в своих стихах по отношению к Екатерине Державин был искренен. В тот период своей творческой деятельности он был восхищен ею.
Дальнейшая служба и отношения с Екатериной вызывают у Державина двойственные чувства. Уже почти через полтора десятка лет после смерти императрицы, находясь в отставке, теперь уже ни от кого не зависимый «старик Державин» дает оценку той, с кем тесно была переплетена его жизнь. «Но должно по всей справедливости признать, – читаем в «Записках» Г.Р.Державина, – за бесценнейшее всех награждений, что она, при всех гонениях сильных и многих неприятелей, не лишала его своего покровительства и не давала, так сказать, задушить его; однако же и не давала торжествовать явно над ним огласкою его справедливости и верной службы или особливою какою-либо доверенностию, которую она к прочим оказывала».
Однако…
«Поелику же , – читаем далее в «Записках», – дух Державина склонен был всегда к морали, то если и писал в похвалу торжеств ее стихи, всегда, однако, обращался с аллегориею, или каким другим тонким образом к истине, а потому и не мог быть в сердце ее вовсе приятным».
Первоначальный восторг поэта перед Екатериной сменяется в дальнейшем глубоким разочарованием. Вот почему после быстро прошедшего периода «Фелицы» появлялись официальные стихи по случаю разного рода торжеств ( в которых Державин не упускал случая говорить истину), но не появились стихи, подобные «Фелице», хотя Екатерина желала и требовала их. Но «собственный поэт ее величества» не мог писать без вдохновения. А вдохновения не было – «не мог он воспламенить так своего духа, чтоб поддержать свой высокий прежний идеал, когда вблизи увидел подлинник человеческий с великими слабостями».
Однако правда, которая была двигателем жизни и творчества Державина, при всех негативных сторонах царствования Екатерины, проявляется у Державина в конечной оценке императрицы: «Но как бы то ни было, да благословенна будет память такой государыни, при которой Россия благоденствовала и которую долго не забудет».
Державин – классик и новатор русской литературы, предтеча Пушкина и нового языка художественной литературы; Державин – поэт-философ, осмысляющий смысл с жизни; Державин – придворный поэт, Державин – неподкупный и честный, принципиальный государственный чиновник, для которого закон и правда – высшие ценности на государственной службе; Державин – поэт, усмотревший Пушкина («Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил»). Таким для потомства остался образ Державина. Таким он представлен через многочисленную литературу и поколениям последовавших веков.
Но менее осмысляются внутренние силы, движущие силы жизни и творчества Державина, обусловившие баланс между ценностями человеческими, земными, и ценностями вечными. А здесь был трудный, нелегкий путь между страстями человеческими и мирскими ценностями и ценностями духовными. Здесь у Державина, как и у каждого человека, был выбор: оставаться в миру ( а что есть мир? «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» – 1 Иоанн 3:16) или стремиться к небесному. «И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1 Иоанн 3:17).
Державин избрал второе – жизнь в Боге духовную. А отсюда – и духовное звучание его поэзии, и ее воспитательно-нравственная роль, и нелегкая государственная деятельность Державина, и борьба с самим собой, и раскаяние, и честное признание деланного им плохого.
Биографы Державина считают, что честность, порядочность, нелицеприятие и принципиальность Державина имеют истоки в трудном детстве поэта, в бедности и несправедливости, с которыми столкнулась его семья после смерти отца. Да и сам Державин об этом пишет в своих «Записках»: «… Мать осталась с двумя сыновьями и с дочерью одного году в крайнем сиротстве и бедности; ибо, по бытности в службе, самомалейшие деревни, и те в разных губерниях по клочкам разбросанные, будучи неустроенными, никакого доходу не приносили, что даже 15 руб. долгу, после отца оставшегося, заплатить нечем было; притом соседи иные прикосновенные к ним земли отняли, а другие, построив мельницы, остальные луга потопили.
Должно было с ними входить в тяжбу; но как не было у сирот ни достатку, ни защитника, то обыкновенно в приказах всегда сильная рука перемогала; а для того мать, чтоб какое где-нибудь отыскать правосудие, должна была с малыми своими сыновьями ходить по судьям, стоять у них в передних у дверей по нескольку часов, дожидаясь их выходу; но когда выходили, то не хотел никто выслушать ее порядочно, но все с жестокосердием ее проходили мимо, и она должна была ни с чем возвращаться домой со слезами, в крайней горести и печали… Таковое страдание матери от неправосудия вечно осталось запечатленным на его сердце, и он, будучи потом в высоких достоинствах, не мог сносить равнодушно неправды и притеснения вдов и сирот».
Неправда и притеснения, перенесенные Державиным в детстве, наложили глубокий отпечаток на его личность и отношение к «вдовам и сиротам». Но мало ли имеется примеров, как люди, прожив в детстве и юности в бедности, по достижении высоких чинов с презрением и жестокосердием относились к людям того круга, из которого они вышли?
Следовательно, дело не только в незабвении прошлого. Дело в другом. И это другое является стержнем деятельности человека. Это другое является христианской совестью человека. Именно христианская совесть и явилась той основой, которая руководила Державиным на протяжении всей его государственной деятельности и определила отношение Державина к людям, независимо от их социального положения. Она же вывела Державина и из мутного омута, в который он окунулся в годы своей ранней юности:
Я в роскошах забав Испортил уже мой и непорочный нрав, Испортил, развратил, в тьму скаредств погрузился, – Повеса, мот, буян, картежник очутился; И вместо, чтоб талант мой в пользу обратил, Порочной жизнию его я погубил, –
пишет двадцатисемилетний Державин о себе в стихотворении «Раскаяние».
Что же происходило с Державиным в это время?
Возвращаясь из отпуска в Казани на службу через Москву и имея от матери деньги на покупку небольшой деревеньки, Державин проиграл эти деньги в карты. Что делать? Державин начинает искать возможности найти деньги и выполнить поручение матери. И опять через игру. Но игра не спасает. Тогда Державин одалживает у родственника нужную сумму денег и на них покупает деревеньку. Но тут же, чтобы вернуть родственнику долг, отдает купленную деревню под залог. «Попав в такую беду», – как пишет сам Державин, – ездил…. с отчаяния, день и ночь по трактирам искать игры. Сознакомившись с игроками или, лучше с прикрытыми благопристойными поступками и одеждою разбойниками; у них научился заговорам, как новичков заводить в игру, подборам карт, подделкам и всяким игрецким мошенничествам».
Но не только поиск денег удерживал Державина в Москве. Его удерживали в старой столице и поиск развлечений и увеселений (на которые также были нужны деньги). Державин, казалось, забыл и о службе, и о нравственном долге. «Ты [то есть Москва] силою забав нас издали влечешь, А притянув к тебе, ты крепко нас прижмешь», – пишет Державин в «Раскаянии»
Державин видит, что летит в пропасть. Он потерял и внутренний мир, покой и счастье:
Но самый ты, Москва, уж тот же Вавилон: Ты так же слабишь дух, как прежде слабил он. Ты склонности людей отравой напояешь, Ко сластолюбию насильно привлекаешь. Надлежит мрамора крепчае сердцу быть, Как бывши молоду, в тебе бесстрастным жить.
«Но, благодарение Богу, что совесть или, лучше сказать, молитвы матери никогда его до того не допускали, чтоб предался он в наглое воровство или в коварное предательство кого-либо из своих приятелей, как другие делывали» («Записки» Г.Р.Державина).
Сила ли материнской молитвы, совесть ли, которая была привита Державину с детства, Божии ли планы на Державина, а, может быть, и все одновременно, но молодой офицер находит в себе силы вырваться из омута, в котором он оказался: «возгнушавшись сам собою, взял у приятеля матери своей 50 руб., бросился в сани и поскакал без оглядок в Петербург» («Записки» Г.Р.Державина).
Далее – служба. Желание реализовать себя и свои способности, которые явно видел Державин в себе, честолюбие, а также и желание сделать карьеру, которая обеспечила бы ему безбедное существование, проявляются в служебной инициативе и рвении Державина. В этом своем стремлении Державин проявляет настойчивость, твердость и целеустремленность. И смелость. Стеснительность в это время не присуща ему. Державин, преодолев все служебные препятствия, добивается направления в войска, участвовавшие в подавлении мятежа Пугачева. С какой целью? Отличиться на войне, обратить на себя внимание и проложить путь карьере. Державин понимал, что гарантий для успеха мало, но решил рискнуть.
Однако Державин и понимал, что одной решительности и инициативы, к тому же часто приводящих к конфликтам с вышестоящим начальством, мало. Поэтому он старается устанавливать связи со знатными людьми, могущими быть ему полезными.
Твердость, решительность и настойчивость, с одной стороны, ум, честность, дальновидность и дипломатичность, с другой, – черты, присущие как тридцатилетнему Державину, так и ему старшему, уже в зрелые годы. Но одновременно и импульсивность, неумение порой сдержать себя также проявлялись в Державине, от чего он не избавился на протяжении своей жизни.
Сочетание блестящих личностных качеств с неумением сдерживать свои эмоции не могло не отразиться на отношении к Державину сослуживцев и начальства: Державин начинает приобретать недоброжелателей и завистников.
Война закончилась. Державин был обойден наградами. Все его карьерные планы были разрушены. Цели, ради которых Державин добивался отправления на войну, не были достигнуты. Державина не просто забыли: его «не учли».
И тогда Державин пишет и подает письмо императрице. Но что в этом письме? Державин подробно перечисляет свои заслуги, говорит о своем тяжелом материальном положении. Но что просит Державин? Не денег, не наград. Последние строки письма: «Представляется мне, что не нахожусь ли за что под гневом человеколюбивой и справедливой монархини. Мысль сия меня ущемляет, государыня! Ежели я преступник, да не допустит вины моей или заслуги более долготерпение твое без воздаяния».
Прочитав письмо, императрица повелела наградить Державина. Державин получил 300 душ крепостных крестьян и имение в Белорусской губернии. Однако, против его воли, другим указом, он был уволен с военной службы и переведен в гражданскую с «пожалованием» чина коллежского советника (гражданский чин, соответствующий чину армейского полковника ).
Неисполнение карьерных планов, реализовать которые Державин хотел своим участием в подавлении восстания Пугачева, несомненно, вызывали душевное расстройство Державина, но не заставили его, как видим, опустить руки и сдаться. Активность и напористость в восстановлении справедливости по отношению к себе и оценке его воинских заслуг говорят о силе характера Державина.
Однако в эти трудные года ходатайств и терпеливого ожидания дух Державина укреплялся передачей своей дальнейшей судьбы в руки Бога и упования на Него:
Кто может, Господи, Твои уставы знать? Предел Твоих судеб кто может испытать? Котора буйна тварь столь в мыслях вознесется, Что твердость никогда ее не потрясется? Кто скажет мне: богат я, знатен я, высок? Един, всесильный Царь, Ты держишь смертных рок; Ты участи людей как коло обращаешь Свергаешь долу Ты, Ты вверх их восхищаешь; И небо и земля, и воздух и моря, И сердце и судьбы в Твоих руках…
