заболела, лихорадит, непрощением морозит… в ожиданьи покаянья дни и месяцы уходят…
как же так? да где Ты, Боже?! сердце кровью истекает… то, что мне всего дороже – адской болью распинает…
режет, ломит, убивает, дух терзает мне и душу, разум ложью убеждая, что мой мир почти разрушен…
Авва Отче, плач долины? Ты для этого оставил?… Что ж, в Тебе соизмеримы все нюансы нужных правил…
дверцы комнат потаённых сквозняком терзают мысли, как над пропастью бездонной в беге бешеном зависли.
бредом шепчет голос лютый, навевает запах смертный, сатанинскою валютой подкупая мозг инертный.
стоп… как ворога лихого, как проклятое отродье, недуг «Эго дорогого» – в Твой источник полноводный!
пусть вскипит при исцеленьи возмущением Вифезды, чтоб ожить через прозренье на краю смертельной бездны!
пусть всю горечь взвесит пылью, обезличив суть обиды. Ты – в слезах Любвеобильных – как же, Господи, мне стыдно…
На милосердное «прости»…
брожу по улицам в толпе, мой мир? а что в нем моего? остатки хаоса навязанных теорий, позорно отданных приватных территорий, где не осталось ничего того, что нравилось бы мне…
ищу глазами чей-то взгляд, но нет вибрации пространств, и разверзается земля под опьяневшею душой, а всем плевать, мне в том числе, что этот мир почти пустой и нет канона постоянств того, чему ты был бы рад…
ловлю малейший тихий звук, но только глохну в дежавю, и отторгается способность себя слышать, инстинкты дерзкие стремятся тупо выжить – боюсь, что в голос зареву от бесконечности разлук…
дышу и чувствую подлог, скитаясь между двух миров, где не вернулось бумерангом совершенство, где слишком жёсткая расплата за блаженство – там, в лабиринте тупиков, затёртый кем-то мой пролог…
а может спрыгнуть с высоты порядка в энных степенях и просто жить, переступив через флюиды, и не искать всего того, что очевидно – мой мир вместился на ступнях Того, к Кому я в небеса на милосердное Отцовское «прости»…
