Думаю, что история моей жизни – это хрестоматийная, кинематографическая иллюстрация борьбы за душу человека, которую ведут Свет и Тьма. Как долго Бог спасал меня, так долго враг и Господь сражались за мою душу.
До прихода ко Христу я исповедовал Ислам. Но откровенно говоря, я никогда не был ревностным и уж тем более фанатичным сторонником этой веры. Можно сказать, что Ислам для меня – унаследованная традиция, что-то само собой разумеющееся. Ведь я родился и вырос в традиционной семье мусульманской культуры.
И лишь через 47 лет я осознал, что ислам никогда не был мне духовно близок. Поэтому отказ от мусульманства не связан с душевными терзаниями и не стал предательством идеалов. Ключевую роль в становлении меня как христианина сыграла моя жена Сона и путь, который мы преодолели вместе.
Я женился в 21 год на девушке из Дагестана, а жили мы тогда в Азербайджане. Два с лишним десятилетия назад, несмотря на наше горячее желание, мы не могли завести детей. Я тогда был обладателем приличного состояния, заработанного, как думал, самостоятельно, считал себя одним из самых успешных людей Азербайджана, близким к Президенту Ильхаму Алиеву и высшему руководству Республики. Но вместе с тем я был любящим мужем и семьянином. И невозможность исполнить нашу заветную цель – родить детей – омрачала нашу жизнь, тягостным чувством отражалась на нашем душевном состоянии. Меня не покидало чувство несправедливости происходящего и ощущение скорых перемен.
Вскоре у нас родилась дочь. Моей радости и счастью не было предела. Но в 1998 году на нас обрушились первые испытания.
Через полтора месяца после рождения дочери я попал в серьёзную автоаварию. Возвращаясь ночью домой, около 3 часов ночи, от усталости я уснул за рулем. Неподалёку от кладбища под названием «Волчьи ворота» есть горная дорога, очень опасная. Проснувшись, я увидел, как моя машина на полной скорости летит по горному перевалу с обрыва. Внимание отключилось, проносящиеся мимо изображения мелькали, словно растворяясь в сознании, я будто смотрел фильм, снятый от первого лица в режиме slowmotion. Время остановилось. Тогда я впервые в жизни прямо обратился к Богу, которого не знал. Повторюсь, мусульманином я был, потому что так было принято, положено, это была неотъемлемая часть окружающей меня культуры, но связи с Богом я не чувствовал. У меня к нему были вопросы: зачем ты забираешь меня, если только что ты дал мне ребёнка, для чего, если меня забираешь?
Когда я говорил и думал, машина встала на колеса. Всё кончилось. Крыши джипа больше не было. Не знаю как, но на такой искорёженной машине я ещё и умудрился доехать до дома. Жена по традиции ждала меня у ворот. Когда я подъехал на том, что осталось от машины, она не смогла сдержать слёз. Кое-как я открыл дверь. Но к нашему с женой изумлению на мне не было ни одной царапины. Это было вне всякого сомнения чудо. Однако радость длилась недолго.
Через две недели не стало нашей дочери. Оказалось, что у малышки от рождения был порок сердца. И мы ничего об этом не знали. Медицина обнаружения врожденных патологий в пост-Советском Союзе была на крайне низком уровне. Я не мог смириться, был зол и безутешен, взывал небеса к справедливости. Почему меня спасли, а малютку забрали? Оставаясь один, я твердил: «Лучше бы Ты забрал меня»…
Был конец лета 1998 года, и буквально через неделю случился экономический кризис и дефолт. В одночасье я превратился из долларового миллионера в нищего, который остался должен больше, чем заработал. Вскоре от отчаяния я сорвался, начал пить и пристрастился к лёгким наркотикам. Я думал: есть ли Бог, почему с нами это всё происходит? Моя супруга начала искать Господа, а я пустился во все тяжкие.
В 2000 году Сона снова забеременела. Впоследствии я узнал, что для этого она втайне от меня, опасаясь скандала, начала посещать христианскую церковь. Много позже она поведала, что дала завет Богу: если сможет забеременеть, то примет Христа и его вероучение.
Помню момент, когда она сказала, что беременна. Моя радость была нескончаемой. Узнав, что стану отцом, дал Богу слово бросить пить и правильно жить.
И вскоре случилось событие, которому предстояло в корне изменить наши жизни. У нас родился малыш. Мальчик. Так распорядился Господь, но я тогда не знал об этом… Сона предложила назвать сына по-библейски – Давид. Я подумал, что она сошла с ума. Ребёнок с таким именем в мусульманской стране будет изгоем, если вообще сможет выжить. Мы не знали, что Бог может говорить. Я думал, что меня не поймут, ведь я общаюсь с людьми из правительства, с теми, кто занимает высокие кабинеты.
Я на радостях забронировал зал в ресторане на 100 человек. В гостях были политики, чиновники и бизнесмены, – все мои друзья, я дружил со всеми. В разгар веселья, когда меня стали расспрашивать, как назвал сына, я к своему удивлению громко произнес тост: «За Давида!»
Около 3 ночи я приехал к роддому и кричал: «Cона, как там Давид?»…
Но я нарушил завет, данный Богу: не бросил ни наркотики, ни спиртное, однако бизнес пошёл на лад. Я закрыл долги и обязательства, снова подумав, что я очень везучий. Когда Давиду был год, я-таки бросил наркотики, но пить не перестал. Мне было тяжело. Когда имеешь деньги, власть и нет ограничений, ты можешь себе позволить всё. Потом я стал всё чаще слышать от жены, что она хочет пойти в церковь…
Но первоначально о секрете моей жены я узнал не от кого-нибудь, а от своего неформального партнёра, Генерального прокурора республики Закира Гаралова, который сказал, что симпатия к христианской вере провоцирует коллективное негодование в самых высоких кабинетах (конечно же, я понял, в каких), и что сам он тоже испытывает подобные чувства. Он ультимативно потребовал от меня запретить жене посещать эту «секту», а на самом деле церковь. Кстати, церковь тогда, как и мы, переживала трудные времена. Власти вели против неё долгую кампанию с целью вынудить к бегству.
Запретить любимой жене посещать церковь было не так просто. Я то разрешал, то возражал, то соглашался, то сопротивлялся… В один из моментов в Азербайджан приехал известный пастор церкви «Слово жизни», шведский проповедник Карл Густав. Я звал жену и детей поужинать в ресторане, однако она сказала, что к ним приехал такой дорогой гость, она не может не уделить ему внимание. Тогда я предложил пригласить его к нам за стол. Приглашение было принято. За столом были пастор Расим, Карл Густав, моя жена Сона. Налил гостям коньяк «Hennessy», но Карл отказался, пояснив, что не пьёт совсем. Чему я очень удивился! Ведь это одна из лучших марок коньяка. Прямо как лекарство! Я ещё не понимал, что такое воля и вера сильного человека.
Тогда в моей жизни и в бизнесе была яркая белая полоса. Мне исполнилось 35 лет, у нас уже родилась 3-я дочка Дайна. Это был 2008 год. Сона пригласила меня пойти с ней в церковь. Конечно, я отдавал себе отчёт в том, что история с увлечением моей жены христианством не останется без последствий для меня, что теперь к моей персоне приковано особое внимание руководства страны, завистников и недоброжелателей. Внимание, которое может стоить состояния и положения, послужить поводом для сокрушительной атаки на мои бизнес-активы, лишит меня статуса, которым я так откровенно гордился.
И всё же я решил пойти и посмотреть, о чём так беспокоится власть. И послушал проповедь. Не могу сказать, как именно, но это меня затронуло, даже проступили слёзы. Но наши бывшие мусульмане начали громко молиться на разных языках.
В этот день дома у нас был скандал, я запретил Соне посещать эту церковь, а молиться разрешил только дома…
Мне пришлось испробовать всё, я даже угрожал ей убийством, если она продолжит ходить в церковь. На что она спокойно ответила: если ты меня убьёшь, я сразу окажусь перед Богом. В общем, как вы уже догадались, я выбрал свою семью.
Шло время; в 2010 году, когда компания здорово выросла, а я стал весить 150 кг, бизнес рос как на дрожжах, как никогда лучше, я с президентом открывал дорогу за дорогой и мост за мостом. Инфраструктура республики благодаря нам развивалась стремительно, в Азербайджан потекли, как я говорил, первые нефтяные деньги. Каждый день были гости и встречи, которые продолжались допоздна. А в 8 утра я уже был на работе. Я редко видел детей, семью, гнался за большими деньгами, но вскоре всё должно было измениться.
Однажды Сона подошла ко мне и сказала, что надо мной сгущаются тёмные тучи. Я понял сразу, о чём идёт речь. Ведь мне давали шанс «одуматься», а что же я?
Мало того, что я не переубедил жену или, в конце концов, не заставил её отказаться от христианских идей насильно, но и сам, к своему удивлению, начал оказывать приходу материальную помощь. Что ж, могу лишь сказать, что иногда мы совершаем нерациональные, даже необъяснимые поступки, которые кажутся безумными, и лишь только спустя годы узнаем, что только они и были единственно верными. Глубоко в душе я симпатизировал бесстрашной решимости Соны и догадывался, что христианство привлекает меня своей мудростью, всепобеждающим добром и безусловной любовью. Весь мой путь показал, что любовь и есть единственная сила, способная победить зло.
Вскоре мой бывший партнёр Гаралов пригласил меня и сказал, что дела мои плохи, там, наверху, не хотят терпеть моё непослушание. Я оказался перед выбором: либо развестись с супругой, потому что она была неприступна в своем стремлении сохранить веру, либо заставить её слушать меня. Так велели мне догмы, ведь послушание женщины в мусульманской стране – это одна из важных норм.
Несмотря на угрозы, мне всё же дали возможность уехать из страны, перевезти детей в Швейцарию. Мы потеряли бизнес, лишились всех средств, которые я заработал за долгие годы. Я был зол на Сону, упрекал её в том, что мы страдаем за Бога, спрашивал её: «Если Он такой милостивый, почему нас не защищает? ». Переехав в Швейцарию, я начал воевать с властями Азербайджана, куда отошла большая часть моего бизнеса. Всё это продолжалось три-четыре года. Моя доля была более миллиарда долларов, они мне дали какие-то копейки и сказали: радуйся, что тебя не убили и не посадили.
Вера, которая всегда была в моей душе в виде совести, снова будто перевернулась. И снова обнулилась моя биография, особенно через несколько лет жизни и работы в Москве, куда я отправился, движимый стремлением воссоздать на росийской земле отнятую строительную империю. На сей раз роль высокопоставленного покровителя и фронтмена в делах с властью взял на себя не прокурор Гаралов, а король коммерческой недвижимости Год Нисанов с приближёнными…
Однако мои новые московские партнёры и оказались партнерами властей Азербайджана, которые к тому же положили глаз на мой новый бизнес и начали его у меня отнимать. Я сам себя снова загнал в ловушку и снова лишился бизнеса.
Конечно, делать одно и то же и надеяться на разный результат глупо. Но если тогда, в Азербайджане, я лишь только знакомился с Богом и Его промыслом, то после нескольких лет партнёрства с Нисановым я вплотную подошёл к принятию Христа.
Моя душа сильнее, чем прежде, противилась образу жизни, который я вёл: откаты и взятки за разрешение на строительство, блат и кумовство, схемы, – словом, правдами и неправдами нажитое богатство. Путь, на который я встал под давлением новых «партнёров» и который глубоко в душе презирал, унижал мое честолюбие, оставляя в душе горький осадок. Сегодня я понимаю, что совсем не случайно стал мишенью рейдерских захватов дважды. Подсознательно я хотел потерять то, что нажил, хотя не был наивным дурачком или клиническим неудачником (в противном случае не смог бы заработать такие деньги).
В обоих случаях я притянул и впустил «неприятности» в свою жизнь, потому что уже не мог существовать как раньше. Мне не хватало смелости признаться себе, что честная жизнь, без взяток и откатов, без нечестивых покровителей для меня дороже неправедного богатства, но не хватало решимости отказаться от него. И Бог снова помог мне.
Излагая природу дьявола, Гёте писал: «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»…
Руками моих врагов Бог освободил меня от тягостной ноши, которую я уже не мог нести, и бросить которую по малодушию не хватало сил.
В 2019 году мы в течение месяца занимались только переездами. Первым приехал в Америку сын Давид, помогать с миссией от школы Сан-Франциско. В рекордные сроки за месяц вся семья получила визы в США. Гонения продолжались. Люди знали, где мы живём, как мы живём. 1 августа мы с супругой прилетели в Америку. До этого десять лет у меня была виза, но я ни разу не был в Америке. Когда пошёл получать визу в консульстве США в Берлина, офицер удивился: почему я за 10 лет, пока виза была, ни разу не приехал в США, а теперь собрался. Мне дали визу на год. Детям дали визу на 3 года. Когда мы ещё жили в Швейцарии, сестра купила Давиду билеты на бой UFC, в котором дрался Хабиб Нурмагомедов, это было в Абу-Даби. Дочка попросила разрешение отправиться туда вместе с братом, посмотреть на бой. Я возражал, но она уговорила, и я разрешил. 3 сентября 2019 года они улетели. Через несколько дней, 8 или 9 сентября, они позвонили из аэропорта: «…нам отменили визы, мы не можем лететь». Мама их всегда учила быть честными, и они сказали, что их ждёт в США папа, который ведёт там бизнес. Услышав это, арабские пограничники аннулировали им туристические визы. В один день семья оказалась разделена границами трёх стран. Я с двумя маленькими детьми в США, одному из которых было 6 лет, старшие дети – в ОАЭ, а супруга – в Швейцарии.
В жизни я привык к тому, что меня окружают подчинённые: секретари, сотрудники, рабочие, домработницы. А тут, – наверное, впервые! – я остался один. Пришлось освоить все домашние работы: стирать, гладить, готовить. Помню, что никогда не понимал, как мужчина может это делать?! Но всему научился. Я начал понимать, что Бог приводит меня таким образом к смирению, снимает гордыню. Потратили кучу денег на адвокатов, чтобы семья могла воссоединиться.
В один из дней, это было 4 февраля 2020 года, я, как обычно, привёз детей из школы, накормил, напоил, уложил спать и снова остался наедине с тягостными мыслями. Разлука с семьёй, бесплодность усилий по воссоединению (к тому времени мы уже потратили уйму денег на юристов) – словом, я был в отчаянии.
Вдруг я услышал громкие и отчётливые слова: «Что ты делаешь со своей жизнью?». Кроме кошки рядом никого не было, дети спали наверху. В говорящих кошек я не верю. Как мог заметить читатель, мне случалось переживать страшные события: автокатастрофу, покушение, отравление, слышать угрозы от тех, кто вполне может их осуществить. Возможно, в это трудно будет поверить, но почти всегда мне легко удавалось справиться с испугом. И лишь в тот раз, впервые в жизни меня охватил настоящий ужас. Не помня себя, словно в забытьи, я очутился в гардеробной, где, судорожно перебирая полки, обнаружил маленький томик Библии; начал его листать, пытался прочитать строчки из Нового Завета, но шрифт был совсем мелким, ничего не вышло. Полагаю, со стороны это смотрелось комично, но мне было не до смеха.
Не отдавая отчёта своим действиям, я бормотал строчки, которые смог прочитать. Следующую неделю я не ложился спать без Библии. А жена отправляла мне тексты наиболее известных молитв, которые читала удивлённая дочь: «Мама, папа просит меня читать ему Библию и молитвы». Думаю, мне, как неофиту, это было простительно, ведь я никогда их не слышал .
Интерес возрастал, и я начал смотреть в интернете разные проповеди. Больше всех мне понравился пастор Шевченко.
Было лето. Мы с детьми отдыхали в Кармеле. И снова меня охватило отчаяние. К тому моменту семья уже почти год была в разлуке, в бизнесе всё шло ещё хуже. Жизнь рушилась. Невыносимая горесть и тоска уже несколько месяцев были моими неразлучными спутниками. В какой-то момент я понял, что больше так не могу и должен всё изменить! Словно повинуясь неведомому инстинкту, я упал на колени и взмолился: «Господи, прости меня; сдаюсь. Признаю Твою силу и любовь. С этого дня я отдаю свою жизнь в Твои руки. Прости меня, если можешь»…
Я ещё не знал, о чём молиться и как это делать, но зато точно знал, Кому адресовать молитву. А это, смею вас заверить, и есть самое главное! 2 июля я позвонил супруге в Швейцарию и сказал: «Сона, милая, 21 год только ты молилась за мою душу и просила молиться других, выдерживала строгий пост, – и всё это ради моего спасения. Но отныне всё изменится, сегодня я принял Бога, а Он, надеюсь, принял меня». Несмотря на всё предшествующее, жена была ошарашена известием.
По вечерам мы молились с детьми. Поначалу Дайна и Дамир читали молитвы, а я повторял. Я знал, что в мусульманстве молитвы заученные, не живые, и уже понимал, что этим христианство отличается, ведь тут Бог живой. Я испытал Его силу, почувствовал то самое «прикосновение», о котором так восхищённо рассказывают все, кто Его познал. Поскольку мне нравились проповеди пастора Шевченко из церкви «Дом Хлеба», я попросил Сону устроить нам встречу. Поначалу мы не получили приглашения. В пришедшем через неделю ответе говорилось, что я могу обратиться к любому пастору.
В сентябре мы поехали в Лас-Вегас на 3 дня, чтобы отметить день рождения дочери, ей исполнялось 13 лет. Я решил остаться там ещё на несколько дней по делам, связанным с моим бизнесом. Пандемия позволяла мне путешествовать вместе в семьёй, потому что школьные занятия шли онлайн. Я предложил детям провести в Лас-Вегасе ещё месяц, мы сняли квартиру.
К тому времени у меня уже появилась отчётливая потребность пойти в церковь. Дайна не нашла почти ни одной церкви, потому что на период пандемии они закрылись. В общем, мы нашли небольшую протестантскую церковь. 18 октября я в первый раз сам добровольно пришёл в церковь.
Помню, что когда мы собирались туда, Дайна заметила, что мы неподобающе одеты для церкви, ведь вещи остались в Лос-Анджелесе. «Если Бог нас любит, то и так примет, как бы мы ни выглядели», – ответил я. Мы были одеты по-летнему: в шортах, в шлёпках.
Это была небольшая протестантская церковь. У входа нас встретил и тепло приветствовал пастор Вадим. Помню я ещё подумал: «Надо же, какие христиане добрые! Мы первый раз пришли, и нас так тепло встречают, не зная, кто мы». Мы же привыкли в жизни, что отношение к тебе в обществе зависит от твоего положения. Тут вроде никто не знает, кто я такой, а принимают на высшем уровне. В общем, началось прославление. Я просто повторял за всеми, когда они поднимали руки, пел прославления вместе с группой по тексту, который был на экране. И помню, что почувствовал очень сильное присутствие Господа на тот момент.
Когда закончилось служение, я подошёл к пастору и рассказал о том, что мы с семьёй больше года не можем воссоединиться, и я остаюсь здесь с детьми. Я попросил его и прихожан церкви помолиться за наше воссоединение, чтобы Бог открыл перед нами дороги. В этот же день дал Богу слово: «Пока я жив, пока физически могу двигаться, ни одного дня, ни одного воскресенья я не пропущу, прости меня за то, что я всё это время не делал то, что нужно, а жил по-мирски».
Мы начали молиться. В один из дней я сказал жене, что разуверился в юристах, ведь были потрачены огромные деньги, а результата не было. После молитвы мы начали сами заполнять заявку на посещение посольства, на сей раз без помощи юристов.
Через совсем недолгое время Бог помог нам: 3 декабря прилетела моя супруга.
Бог ответил на все наши молитвы. Каждую неделю мы ездили в Лас-Вегас. Другой церкви я не знал. Пастор Вадим приводил меня в пример тем, кто не ходил на службы, живя неподалёку: «Вы в получасе езды сюда не приходите, а тут люди из Лос-Анджелеса приезжают». Я ответил, что столько лет морочил Богу голову, что теперь готов ехать к нему хоть 3, хоть 5 часов. Для меня это теперь никакого значения не имеет. Господь Бог живой, Он со мной, славный и чудный. И хоть на край света пойдем за Ним.
Когда Сона приехала, я сказал, что хочу принять крещение. Она мне говорит: ты знаешь, что для этого нужно … И начала перечислять все условия. Я сказал: послушай, я хочу с Господом заключить завет.
Я познал Господа в зрелом возрасте, в 47 лет. Она возражала, говорила, что этот обряд требует подготовки. В общем, научили мою супругу за 21 год, что надо церковную подготовку пройти. Я говорю, что пришёл к Богу, к самому Христу, а не в церковь. В общем, я спорил с ней, убеждал её, а когда стал приводить в пример слова Шевченко, она ответила, что смотрит его проповеди уже 15 лет.
В общем, ко времени возвращения Соны мы уже дружили с пастором Шевченко. Вместе мы приехали в «Дом Хлеба». После служения я рассказал пастору Алексу, что хочу принять крещение в церкви в Лас-Вегасе. И тогда он спросил, хватит ли у меня мужества сделать это онлайн, на прямой трансляции.
Я удивился такому вопросу, но ничуть не смутился. Что может помешать мне, если я пришёл заключить завет с Богом. Он сказал, что многие мусульмане, евреи, проходя обряд крещения, просят сохранить его в тайне, потому что боятся за свою жизнь. Как бывший мусульманин, я это хорошо понимаю, потому что знаю, как на это смотрят и реагируют радикалы. Убийство обращённых в христианство единоверцев для них сродни подвигу, за который полагается билет в рай. Однако, я этого не боялся и выразил готовность пройти обряд, что называется, под камерами, публично. Вскоре я прошёл собеседование, а 10 января, Слава Господу, был совершён и обряд крещения.
После этого со мной начали твориться настоящие чудеса.
Первое чудо случилось на Рождество.
24 декабря мы с супругой первый раз в жизни отмечали вместе этот светлый праздник, пошли к соседям, подарили друг другу подарки… В этот день я сказал ей, что хотел бы поговорить с пастором Расимом. Надо сказать, что всё это время я подозревал его в обмане и помощи моим врагам. Я считал, что он рассказал о том, как я помогал его приходу деньгами. Ведь Гаралов и другие давали мне бухгалтерские проводки, показывающие, сколько я внёс денег.
Больше 10 лет я жил с обидой на этого человека. Я думал, что произошедшее очень несправедливо, потому что я страдаю за совершённое мною доброе дело. В общем, ничего из этого я Расиму ранее не говорил, но хранил в душе обиду и не мог простить. На Рождество мы нашли его номер, позвонили, и я рассказал ему, что теперь я христианин, Господь принял меня в свою семью. Он был так счастлив, услышав новости.
Мы начали молиться вместе, плакали. Наутро мы собирались отправиться в Лас-Вегас на служение. Мы легли спать, и я увидел пастора Расима во сне, чему удивился, ведь мы только что говорили. И вижу: какая-то комната, и впереди он проходит, я спрашиваю: «Что ты здесь делаешь?» И в это время через небольшое окно сверху падает в комнату ослепляющий свет, настолько яркий, что я не мог смотреть. И тот же голос, который я слышал 4 февраля, говорит мне: «Расим за тебя всё время молился, он не предавал тебя врагам и не виновен в том, что случилось с тобой». Я пытался проснуться и ухватиться за силуэт, но тут же открыл глаза, весь в холодном поту. Посмотрев на часы, понял, что с момента засыпания прошло не больше получаса.
Разбудил жену, она никак не могла проснуться, и говорю: «Пастор Расим не виноват»… До утра я уже не смог уснуть.
Мы доехали до Лас-Вегаса, вернулись обратно. Я позвонил Расиму и сказал: «Прошу прощения за то, что всё время думал о тебе плохо». Он рассказал мне, откуда это могло быть.
Слава нашему Богу, что Он всё вживую нам открывает и показывает, чтобы у нас не было никаких сомнений, никакой тяжести. Потому что эта тяжесть меня преследовала. Раньше, когда я не был христианином, я просто думал: «Надо же, сколько людей мне сделали зло… И пастор Расим один из них…» Но мне не было ни холодно, ни жарко от этого. А когда Господь коснулся меня, это уже обеспокоило. После того как приняли крещение, и жизнь начала меняться в другую сторону: где есть главная Книга, Библия, в Которой можно найти необходимые для утешения Слова…
Вот Ветхий завет. Притчи Соломона, глава 31:
«Кто найдет добродетельную жену, цена её выше жемчугов. Уверенно в ней сердце мужа её, и он не останется без прибытка. Она воздаёт ему добром, а не злом. Во все дни жизни своей добывает шерсть и лён и с охотою работает своими руками. Она как купеческие корабли издалека добывает хлеб свой. Она встаёт ещё ночью и раздаёт пищу в доме своём, урочное служанкам своим. Задумает она о поле и приобретает его: от плодов рук своих насаждает виноградник. Препоясывает силою чресла свои и укрепляет мышцы свои. Она чувствует, что занятие её хорошо, и – светильник её не гаснет и ночью. Протягивает руки свои к прялке, и персты её берутся за веретено. Длань свою она открывает бедному и руку свою подаёт нуждающемуся. Не боится стужи для семьи своей, потому что вся семья её одета в двойные одежды. Она делает себе ковры, виссон и пурпур – одежда её. Муж её известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли. Она делает покрывала и продаёт, и поясы доставляет купцам Финикийским. Крепость и красота – одежда её, и весело смотрит она на будущее. Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке её. Она наблюдает за хозяйством в доме своём и не ест хлеба праздности. Встают дети и ублажают её,- муж, и хвалит ее: «много было жён добродетельных, но ты превзошла всех их». Миловидность обманчива и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы. Дайте ей от плода рук её, и да прославят её у ворот дела её!»
…Я благодарю Господа за такую верность в Боге и за такую неотступность жену свою, что она не отошла от Господа и не бросила меня. Не знаю, где бы я был, кем бы я был и что бы я делал. Всё это время я думал, что я самый крутой. Когда на меня нападали, в меня стреляли, травили меня. И только сегодня я понимаю, что меня спасали молитвы моей жены. Когда Сатана пытался погубить меня, она твёрдо стояла на своём, на слове Божьем, верила, не отрекалась от Бога и всегда молилась Ему.
Вторым, без преувеличения, чудом стал здоровый крепкий сон. Да, всю жизнь я спал не больше 4 часов в сутки. Не то, чтобы я не хотел спать. Я хотел, но не мог, и даже снотворное не помогало. После крещения в тот же день я проспал 8 часов. Раньше это было почти невозможно.
Мы всегда получаем то, что хотим на самом деле, а не то, что думаем, что хотим. Я долго не мог себе признаться, что бизнес, замешанный на лжи и воровстве, пусть и чужом, но при моём потворстве, делает меня богаче, но не делает счастливее. Но Бог мудрее нас, и если мы не противимся Его промыслу, Он даёт нам возможности выхода из-под тирании и отказа от злых дел.
Это прозвучит странно, но я искренне рад, что у меня больше нет нечестных миллиардов. А если не верите, спросите у их обладателей, много ли счастья они им принесли. Они не ответят. И если бы мне снова довелось сделать этот выбор сейчас и ещё сто раз после, я бы выбрал свою семью и своего Бога, а не золото.
С тех пор моя жизнь уже никогда не станет прежней. Я больше не могу мириться с ложью, лицемерием, воровством и другими грехами, которые не дали мне стать своим среди чужих, среди Гараловых и Нисановых. Поверьте, нельзя быть немного нечестным и чуть-чуть непорядочным. Сомневающиеся в лучшем случае разделят мою судьбу, их проглотят настоящие тираны и себялюбцы этого мира, потому что им неведомы муки совести. Успеха на этом пути достигают только подлинные злодеи. А всем, у кого есть совесть (Бог в душе), я советую не играть в игры с Дьяволом!
