– Мы можем только ваши руки показать и книги. А голос ваш будет только за кадром.
– Нет, пожалуйста. Не надо вообще ничего.
Мы прощаемся.
Одним материалом меньше. «Ну ничего, – успокаиваю я себя, – остались еще другие интервью, более десятка видеокассет».
Наступила ранняя весна. На улице еще снег. Вечер президентских выборов в Беларуси. Холодно. Я возвращаюсь домой из штаба кандидата, где работал. Иду, чтобы переодеться во что-то теплое и отправиться на площадь. Захожу в квартиру, зажигаю свет. Ставлю чайник на плиту. Через минуту – звонок в дверь. С недобрым предчувствием иду открывать.
В квартиру врывается команда с автоматами Калашникова. Мне суют в лицо какое-то постановление о проведении обыска. По полу квартиры разлетаются бумаги из шкафов. Управляет всем противный низенький кагэбэшник. Команда ловко упаковывает компьютеры, книги, флеш-карты, диски.
– Что это? – вдруг показывает один из них на упаковку.
– Здесь кассеты.
– Тоже забираем.
– Слушайте, зачем они вам? Это же не связано с политикой. Здесь двадцать часов видеоматериалов. Моя работа.
– Что за видео?
– Материалы об истории церкви в советское время.
– Давай проверим, – отдает он приказ оператору.
Тот ставит мини-кассету в свою камеру. Включает. Зажигается экран, показывая седого мужчину, и на всю комнату разносится:
– Нелегальную литературу мы печатали так…
На этих словах камеру отключают, и начальник вопросительно смотрит на меня. Я, разозленный от того, что интервью включилось именно на этих словах, понимаю, что весь штабель наших кассет на долгое время, а может и навсегда, переезжает в головной офис КГБ Республики Беларусь…
Слава Богу, через шесть месяцев кассеты вернули, как и компьютеры со всем остальным. В больших полиэтиленовых мешках, закрытых и отмеченных специальными печатями.
А мы, продолжая работу, договариваемся о встрече с Сергеем Шарапой. Он везет нас к одной из девятиэтажек на проспекте Пушкина в Минске. Подходим к подъезду, и Cергей показывает рукой вверх:
– Вот там, на девятом этаже, одна семья дала нам свою трехкомнатную квартиру. И мы оборудовали там типографию.
– Мы организовали целую сеть групп, которые занимались этой работой, – продолжает он – Сначала печатали на машинке «Ятрань». На ней мы сделали первые книжки и брошюры. А потом больше, больше, больше… Я устроился на государственную типографию, проработал там два года, чтобы изучить технологию. И вот, со временем, сделав станки, мы наладили массовый выпуск подпольной христианской литературы. Наши тиражи были до десяти тысяч экземпляров.
Работали мы тут без выхода, днями и ночами – просто нужна была литература. Очень была нужна, и в больших количествах. Мы печатали на самых разных языках, и отправляли это по всему Советскому Союзу… Правда, надо сказать, что и нам тоже помогали из-за рубежа. Прежде всего материалами для печати: краской, матрицами. Но были и готовые книги. Однажды просто целую фуру с Библиями перевезли сюда контрабандой. Нам только сообщили, в каком лесу, где и когда ждать. Дали условные знаки. Мы приехали на место и успешно забрали груз. Я даже не знаю, кто это делал, потому что нельзя было знать никаких имен, да и никто из нас не требовал такой информации…
Потом мы едем в дом Сергея Шарапы, и он достает откуда-то и раскладывает на столе книги, брошюры, открытки. Здесь и Библии, и художественная христианская литература, и духовно-просветительские издания.
Мне становится интересно, что между всем этим делает советская складывающаяся открытка на 7 ноября, с гвоздиками. Раскрываю ее, ожидая прочесть какое-нибудь старое поздравление с днем коммунистической революции. Но оказывается, здесь – на тоненьких листках – напечатанное Евангелие от Луки.
– А это – еще один вариант конспирации, – улыбается Сергей, глядя на меня. – Видишь, когда она лежит, то выглядит просто как открытка. А если ее еще поставить между книг, так вообще внимания не привлечет.
Издатель уходит и, в конце концов, выносит то, что я уже давно искал: станок.
Он исправно заправляет матрицу, натягивает пружину:
– Такие вещи за годы не забываются.
А затем достает целый интернационал книг, и к нему – шрифты для набора. Здесь и белорусский язык, и украинский, и русский, и грузинский с осетинским.
Солнце отражается жирными маслянистыми бликами на разноязычном олове. И я понимаю, что, действительно, как написано в Евангелии, «дары и призвание Божие неизменны».
Когда-то, в 16 веке, здесь, на этой земле, были напечатаны первые христианские книги, которые распространялись потом по всей Восточной Европе. При коммунистах также – отсюда на весь СССР массово расходилась подпольная христианская литература.
Значит, и сейчас перспективы у нас тоже хорошие.
